Читаем МИР ТЕСЕН полностью

Быстро пробежав глазами начальные строфы, повествующие о холодной погоде, о традиции юных дев в канун дня Святой Агнессы ложиться спать в надежде увидеть во сне суженого, о юной Маделине, которой взгрустнулось в разгар веселого бала, о Порфиро, который, рискуя головой, появился под покровом ночи в стенах враждебной ему семьи, чтобы увидеть возлюбленную, о том, как он упрашивает добрую старушку Анджелу спрятать его в спальне Маделины, о появлении последней и приготовлении ко сну, Перс задержался взглядом на строфе XXVI:

…Дева молодая

Прочла молитву до конца — и вот,

Шелка и драгоценности бросая,

Она почти нагою предстает…

и, покраснев от смущения, прочел, как Порфиро раскладывает перед спящей изысканные яства, как пытается разбудить ее звуками лютни, как касается ее закрытых век, как сверкает она очами, увидев наяву свой сон, как обращает к нему испуганные речи — и тут Перс дошел до кульминационной строфы:

Такою речью сладостной

Порфиро Был зачарован и воспламенен.

Как яркая звезда среди эфира

Сверкнет, спеша войти на небосклон,

Как в аромат, что розой порожден,

Вплетет фиалку нежная природа, —

Так он вошел в ее прекрасный сон.

Хорошо было Моррису Цаппу говорить о невозможности истолкования художественного текста! Персу МакГарриглу сейчас надо было знать точно, имел ли в нем место акт соития или нет — вопрос тем более для него трудный, что никакого личного опыта у него на этот счет не было. В целом он склонялся к тому, что ответ положительный: решающим аргументом послужило дальнейшее обращение Порфиро к Маделин как к невесте.

Этот вывод, впрочем, подвел Перса к другой дилемме. Возможно, Анжелика и предлагает ему стать ее любовником, но едва ли собирается объявлять себя его невестой — по крайней мере, в ближайшем будущем, так что следовало позаботиться о непредвиденных последствиях, как бы пошло и омерзительно это ни звучало. Возможно, эта мысль и вовсе не пришла бы

Персу в голову, если бы не только что услышанная история кузины Бернадетты и суровый комментарий Морриса Цаппа: «Когда я слышу, как легко такие барышни в наши дни попадают в беду, я просто свирепею». С тяжелым сердцем и мрачной физиономией Перс отправился на поиски аптеки.

Идти пришлось обходным путем, чтобы не попасться на глаза участникам конференции. В конце концов, изрядно проплутав, он оказался в центре города, в лабиринте грязных и зловонных подземных переходов, переулков и проулков, по которым сновали местные обитатели, ныряя и выныривая по обе стороны бетонной автострады, сотрясавшейся от тяжелых грузовиков. По дороге Персу то и дело попадались аптеки, но в одних было слишком много народу, а в других слишком мало. Наконец, разозлившись на собственную трусость, он выбрал одну наугад и решительно вошел.

В аптеке было безлюдно, и Перс стал шарить глазами по полкам в поисках нужного предмета, чтобы просто указать на него аптекарю. Ничего не обнаружив, он к своему ужасу увидел появившуюся из-за полок молодую продавщицу в белом халате.

— Слушаю вас, — безучастно сказала она.

От смущения у Перса перехватило дыхание. Он был готов броситься вон, но ноги у него словно приросли к полу.

— Чем могу помочь? — спросила продавщица, теряя терпение.

Перс уставился на носки своих ботинок.

— Я бы… мне бы… будьте добры, есть ли у вас «Дьюрекс»? — пробормотал он, с трудов выдавив из себя слова.

— Маленький — средний — большой? — холодно спросила продавщица.

Такого поворота событий Перс не предусмотрел: — Я думал, они все одного размера, — хрипло прошептал он. — Не-а. Маленький — средний — большой, — скучающим тоном повторила продавщица, разглядывая свой маникюр. — Ну, тогда средний, — сказал Перс.

Девушка исчезла и моментально появилась с упакованной в бумажный пакет подозрительно большой коробкой, за которую

потребовала семьдесят пять пенсов. Перс выхватил пакет — он оказался на удивление тяжелым, — сунул ей в руку фунтовую банкноту и бежал из аптеки, не дожидаясь сдачи.

В темном и шумном подземном переходе, изрисованном футбольной символикой и смердящем луком и мочой, он остановился под лампой рассмотреть покупку. Из пакета вылезла картонная коробка с изображенным на ней пухлым улыбающимся младенцем, перед которым стояла тарелка каши. На боку крупными буквами было напечатано название товара: «Фарекс».