Читаем МИР ТЕСЕН полностью

Перс уныло поплелся в университет. У него не было ни малейшего желания вернуться в аптеку заменить покупку или зайти в другую и еще раз попытать счастья. В провале предприятия он усмотрел предначертание свыше, божественное осуждение его греховных намерений. На широком проспекте среди автомобильных салонов он приметил католическую церковь и помедлил перед плакатиком с надписью «Исповедь В любое время». Сам Бог посылал ему шанс раскаяться в грехе. Однако он решил, что не сможет с чистым сердцем, добровольно отказаться от свидания с Анжеликой. Он перешел через дорогу — внимательно глядя по сторонам, поскольку стал теперь Нераскаявшимся грешником, — и продолжил свой путь, дав Волю воображению и рисуя сладострастные картины с участием Анжелики, входящей в спальню, где он тайно поджидает ее, Анжелики, раздевающейся у него перед глазами, Анжелики в его объятьях. А что дальше? Будучи знакомым с половым актом лишь по художественной литературе, а потому имея смутное представление о его технической стороне, он стал бояться, что своей неопытностью загубит вожделенное мгновенье.

Еще один плакат, явное дело рук дьявола, привлек его внимание надписью, сделанной крупными черными буквами на огненно-красном фоне:

КИНОКЛУБ.

ФИЛЬМЫ ДЛЯ ВЗРОСЛЫХ

ОТКРОВЕННЫЕ ЛЮБОВНЫЕ СЦЕНЫ

ПОКУПКА БИЛЕТА ГАРАНТИРУЕТ ЧЛЕНСТВО ПЕНСИОНЕРАМ — СКИДКИ

Не дожидаясь, пока в нем заговорит совесть, Перс проскочил в дверь и оказался в полутемном, устланном коврами фойе. Из-за прилавка ему приветливо помахал билетер:

— Хотите стать членом, сэр? Заполните анкету. С вас за всё три фунта.

Перс подписался именем Филиппа Лоу.

— Надо же, какое совпадение, сэр, — сказал билетер с тонкой улыбкой. — У нас уже есть в списках Филипп Лоу. Пожалуйста, проходите, дверь вон там.

Пройдя через обитую дверь, Перс шагнул в полную темноту. Он наткнулся на стену и пару секунд постоял, прижавшись к ней, пока глаза привыкли к отсутствию света. Откуда-то раздавались странные, будто исходившие от мучеников в аду, звуки — многократно усиленные динамиком тяжелые вздохи, охи, сдавленные крики, стоны и взвизги. Направляемый тускло светящимся указателем, Перс двинулся вперед, наткнулся на портьеру, обогнул угол и оказался в задних рядах небольшого зрительного зала. Звук стал еще громче, а вокруг стояла все та же кромешная тьма, в которой ничего не было видно за исключением мелькающего на экране изображения. Прошло несколько секунд, прежде чем до Перса дошло, что его взору предъявлен многократно увеличенный мужской член, ходуном ходивший в столь же многократно увеличенном женском влагалище. Кровь прихлынула Персу к голове и к другому органу его тела. Нагнувшись, он стал пробираться по уходящему вниз проходу, высматривая свободное место. Изображение на экране сдвинулось, крупный план сменился более широкой перспективой, из чего стало ясно, что обладательница влагалища держит во рту другой мужской член, а обладатель первого члена трудится языком в другом влагалище, чья обладательница засунула палец в чей-то задний проход, а обладатель последнего работает у нее во рту своим членом, и все это лихорадочно движется, будто поршни адского механизма. Это был далеко не Ките с его нежной фиалкой, вплетенной в аромат розы… «Да сядь ты наконец!» — прошипел во тьме чей-то голос. Перс попытался нащупать сиденье, но схватил кого-то за плечо, с которого его руку с крепким словцом стряхнули. Тем временем охи и вздохи нарастали громче и громче, поршни сновали быстрее и быстрее, и Перс со стыдом почувствовал, что у него излилось семя. Со лба его градом катился пот, застилая глаза. На мгновенье ему почудилось, что между двумя массивными волосатыми ляжками мелькнуло лицо Анжелики: развернувшись, он ринулся прочь из зала, как из преисподней.

Вылетев пулей в фойе, Перс поймал на себе удивленный взгляд билетера.

— Слабовато для вас? — спросил он. — К сожалению, деньги мы не возвращаем. Приходите на следующей неделе, мы ожидаем из Дании кое-что покруче.

Перс схватил билетера за лацканы и повалил на прилавок.

— По вашей милости я осквернил образ любимой женщины! — негодующе прошипел он.

Билетер побледнел и беззащитно поднял руки. Перс оттолкнул его, выскочил из кинотеатра, бегом пересек дорогу и вбежал в католическую церковь.

Над одной из кабинок для исповеди светилось имя «Отец Финбар О'Мейли». Не прошло и пяти минут, как Перс облегчил совесть и получил отпущение грехов. «Благослови тебя Господь, сын мой», — сказал напоследок священник.

— Спасибо, отец.

— А кстати, ты не из Мейо будешь? — Оттуда.

— Я так и подумал. Узнал тебя по выговору. Я тоже из тех мест. — Из-за проволочной решетки послышался вздох. — Пропадешь ты, сын мой, в этом богопротивном городе. Ты бы хотел вернуться на родину?

— Вернуться на родину? — вяло переспросил Перс.

— Да. Я возглавляю сбор пожертвований для молодых ирландцев, которые приехали сюда в поисках работы, а теперь передумали и хотят вернуться домой. Фонд называется «Во имя Пречистой Девы».

— Но я здесь ненадолго, отец мой. Завтра возвращаюсь в Ирландию.

— Билет-то у тебя есть? — Есть, отец мой.