Читаем МИР ТЕСЕН полностью

— Рассказали? Кто же? — У Перса внутри все затрепетало в предчувствии еще одного невероятного совпадения. Кто же еще может завести непринужденный разговор о типологических признаках любовных романов со служащим авиакомпании?

— Пассажирка. Ее рейс задерживался, и мы разговорились. Она заметила, что я тайком читаю роман из серии «Женские тайны», и спросила, зачем мне нужна эта дребедень — ну, может, не так резко сказала — и стала мне рассказывать о старых любовных романах, какие они интересные и увлекательные, а потом по моей просьбе дала список книг для чтения. Среди них была и «Королева фей», хотя, если честно, она у меня как-то плохо идет. Мне больше понравился «Неистовый Роланд»- он поживее. Вообще она жутко начитанная. Похоже, занимается тем же, что и вы.

Перс слушал рассказ Шерил, затаив дыхание.

— Так вы говорите, это была молодая женщина? — вкрадчиво спросил он.

— Да, смуглая, красивая, темноволосая. Фамилия иностранная, хотя говорит без акцента. — Ее фамилия — Пабст? Теперь пришел черед удивляться Шерил. — Да…

— Когда вы с ней разговаривали?

— На днях. В понедельник.

— А вы не помните, куда она летела?

— В Женеву. Потом ей нужно было попасть в Лозанну. Так вы ее знаете?

— Знаю ли я ее? Я люблю ее! — воскликнул Перс. — Когда ближайший рейс на Женеву?

— Не знаю, — побледнев, ответила Шерил.

— Голубушка, узнайте, умоляю вас! Она, часом, не сказала, где собирается остановиться в Лозанне? Гостиницы не называла?

Шерил покачала головой. Поиски рейса на Женеву заметно затянулись.

— Ну, давайте, Шерил! «Королеву фей» вы нашли мне куда быстрее! — мягко упрекнул девушку Перс. К его удивлению, у нее на глаза набежали слезы, и одна из них капнула на страницу расписания. — Господи! Что с вами?

Высморкавшись в бумажный носовой платок, Шерил выпрямила плечи и профессионально улыбнулась ему.

— Все в порядке, — сказала она. — Ближайший рейс на Женеву в девятнадцать тридцать. Однако в пятнадцать сорок пять туда летит самолет компании «Суисэйр». Если поспешите, то успеете.

Не чуя под собой ног, Перс бросился в зал вылета.

Отдышался Перс уже в воздухе, на борту швейцарского «Боинга-727». Слава богу, что, повинуясь порыву, он завел карточку «Американ экспресс»-теперь воздушные путешествия для него так же доступны, как и поездки в автобусе. Ему вспомнились тщательные приготовления к первому, сравнительно недавнему перелету из Дублина в Лондон, для чего пришлось снять со счета в сберкассе увесистую пачку банкнот и за несколько недель до вылета отнести ее в агентство «Эйр Лингус». Теперь же было достаточно взмахнуть маленьким бело-зеленым пластиковым прямоугольничком, чтобы через пять минут оказаться в летящем в Швейцарию самолете.

В Женеве Перс обменял все наличные деньги на швейцарские франки и, добравшись на автобусе» до центра, сразу выехал электричкой в Лозанну. Вечер был теплый и тихий. Поезд шел по — над озером: в лучах закатного солнца его водная гладь отсвечивала розовым атласом, а на другом берегу румянились снежные альпийские вершины. Утомленный долгой дорогой и всяческими треволнениями, под убаюкивающий стук вагонных колес Перс погрузился в сон.

Проснувшись, он обнаружил, что поезд стоит на подъезде к большому городу. Было уже темно; в водах озера Леман неподалеку от железнодорожных путей отражалась луна. Персу было неведомо, куда он заехал, а в купе кроме него пассажиров не было. Минут через пять поезд медленно двинулся и подошел к станции. Из динамиков прошелестело: «Лозанна, Лозанна». Сойдя в одиночестве с поезда, Перс направился к зданию вокзала и, помедлив среди колонн у входа, огляделся. На привокзальной площади стояли такси; увидев его, один из водителей вопросительно поднял бровь. Перс помотал головой. Он решил, что скорее найдет Анжелику-или она обнаружит его, — если будет передвигаться по городу пешком.

На улицах Лозанны в тот вечер царило необычайное оживление, которое немало удивило Перса, всегда считавшего, что швейцарцы народ степенный и дисциплинированный. По тротуарам сновал народ, нарядно облаченный в старомодные одежды. Похоже, что летний сезон в Лозанне проходил под знаком двадцатых годов: на женщинах были длинные юбки и строгие приталенные жакеты, а на мужчинах — пиджаки с маленькими лацканами, узкие брюки и жилетки. Гирлянды лампочек, развешенных вдоль уличных кафе, высвечивали улыбающиеся лица; мелькали поднятые в приветственном салюте руки. В воздухе плыл. многоязыкий гомон, и Персу, напрягавшему слух в надежде, что его окликнет Анжелика, стало казаться, будто он крутит ручку настройки мощного многоволнового радиоприемника.»

«Bin gar keine Russin, stamm' aus Litauen, echt deutsch… Et о ces voix d'enfants, chantant dans la coupole!., Poi s'ascose nel foco che gli affina…»[64]. Перс был не силен в языках — он знал лишь английский и ирландский, — но эти обрывки фраз казались ему поразительно знакомыми, равно как и доносившаяся из растворенного окна песня в исполнении оперного тенора:

Frisch weht der Wind

Der Heimat zu

Mein Irisch Kind,