Читаем МИР ТЕСЕН полностью

Ты ни за что не догадаешься, кто это. Помнишь, я рассказывал тебе о женщине по имени Джой, которую я встретил в Генуе, — и потом узнал, чтоона погибла? Представляешь, оказывается, она не погибла — ее не было в том потерпевшем катастрофу самолете, хотя в том самолете был ее муж. Мы случайно повстречались в Турции и безумно полюбили друг друга. Хилари еще не знает об этом. Когда придет время, я попрошу у нее развода. Ты ведь знаешь, что наш брак превратился в пустую формальность. А Иерусалим сквозь обширные оливковые идеальное место для того, чтобы мы с Джой смогли побыть вместе. Разумеется, я оплачу ее проживание в гостинице. Пожалуйста, забронируй для меня в «Хилтоне» двухместный номер.

Это послание несколько портит Моррису настроение. Подумать только: «безумно полюбили друг друга»! И это говорит человек на шестом десятке?! Он что, до сих пор не понял, что вся эта «безумная любовь» не есть реальность,™ есть продукт индустрии культуры, мираж, возникший в результате взаимных отражений миллионов радужных зеркал: лирики, эстрадных песен, кинофильмов, рекламы шампуня, женских журналов и любовных романов? Наверное, не понял. Потому и пишет как

втрескавшийся по уши подросток. Моррис не хочет признать, что в его суровом приговоре есть доля зависти. Свой справедливый гнев он объясняет тем, что поневоле вынужден стать соучастником измены Филиппа своей жене. Для человека, который во всеуслышание заявил, что чтение книг служит моральному совершенствованию, Филипп Лоу (как полагает Моррис) слишком безответственно отнесся к своему брачному обету.

А вот короткое письмецо от Артура Кингфишера, в котором тот любезно благодарит Морриса за послание и прилагает ксерокопию своей программной речи, прозвучавшей на конференции в Чикаго. Моррис тут же строчит ответ: не удостоит ли уважаемый мэтр своим посещением конференцию в Иерусалиме, посвященную будущему литературной критики? Моррис уверен, что, заполучи он Артура Кингфишера на неделю-другую, ему бы удалось улыбками, лаской и лестью убедить старикана в том, что профессор из штата Эйфория идеально подходит на место профессора-литературоведа при ЮНЕСКО. Над письмом Моррис трудится весь день: он пишет о том, что его конференция — исключительно для ученой элиты и что это скорее симпозиум, чем конференция; он расписывает прелести иерусалимского «Хилтона», тонко намекая на еврейское происхождение Артура Кингфишера; он обещает обширную и интересную культурную программу. Вспомнив, что Фульвия Моргана насплетничала ему о какой-то азиатской девушке, тенью ходившей за Кингфишером в Чикаго, Моррис дает понять, что приглашение в Иерусалим касается и сопровождающих лиц. И под конец он даже сулит покрыть расходы на трансатлантический перелет — предварительно заручившись обещанием своего приятеля и организатора конференции с иерусалимской стороны Сэма Зингермана. Последний раздобыл деньги на конференцию у владельца сети английских супермаркетов, ярого сиониста, которого удалось убедить в том, что это научное сборище повысит престиж Израиля в глазах мировой культурной общественности. «Я думаю, с оплатой авиабилета Кингфишера проблем не будет, — заверил Морриса Сэм Зингерман, — денег нам дадут сколько попросим.

Единственное условие — чтобы в названии конференции был упомянут этот чертов супермаркет».

— Что ж, — говорит Моррис, — это мы как-нибудь переживем. Лишь бы не заставили на заседаниях раздавать премиальные купоны. — Надписав и запечатав конверт, Моррис выходит на балкон размять ноги. Дело к вечеру: на склонах холмов и над озером повисла золотистая дымка. Пора на пробежку.