Читаем Мир современных медиа полностью

Кроме уже отмеченных особенностей журналистики, дающих ей реальные властные механизмы, еще одним ресурсом выступает общественное мнение — «конечная» инстанция как для журналистов, так и для политиков, играющее значимую роль в современной политике. Связано это с сутью процесса осуществления демократии, которая, если, исходить из самого смысла этого понятия, представляет собой «власть народа» (греч. демос – народ и кратос – власть). Именно отношения граждан к власти и фиксируются в понятии общественного мнения, формами которого в современном обществе выступают любые массовые акции – петиции, референдумы, демонстрации, а наиболее явным выражением этого мнения как мнения избирателей и самым значимым для политического процесса являются выборы. Все эти, вышеперечисленные действия, являются политическими акциями.

Ныне общественное мнение оказывается основой существования демократии и тем основным ресурсом власти, к которому она может и должна апеллировать, стремясь сохранить свою легитимность, утеря которой чревата и потерей самой власти, что и объясняет постоянно растущий интерес к выявлению его, фиксируемый в лавинообразном росте всевозможных опросов.

Одно из наиболее интересных и глубоких представлений о когнитивных особенностях общественного мнения, позволяющих по-новому взглянуть на его функционирование, предложил немецкий философ Хельмут Шпинер в теории «порядков знания» [Spinner H., 1994].

Характеризуя СМИ как социальный институт, он связывает его функционирование с конституционно-правовым, или публично-правовым порядком знаний, главной функцией которого является поддержание и нормирование систем получения и выражения взглядов и мнений. В отличие от академического порядка, задачей которого является обращение с научными знаниями, здесь речь идет исключительно о повседневном знании, т. е. о мнениях, взглядах, точках зрения, суждениях, теориях, мировоззрениях и позициях, для которых не характерны квалификационные признаки научного знания: истинность, обоснованность, рациональность и др. При этом не должен обманывать тот факт, что выражение этого знания может принимать внешне наукообразный характер: могут организовываться «школы», «академии» (будь то политические, оздоровительные, астрологические и т. п. учреждения), читаться систематические лекции, проводиться экспертные оценки, – все равно это будет повседневное знание.

Каковы же признаки повседневного знания, которое распространяется в процессе массовой коммуникации? Во-первых, оно всеохватно, включая в себя практически все, что актуально и потенциально входит в мир индивидуума, т. е. все, что «релевантно» для него (за исключением сферы его профессиональной деятельности, где он выступает в качестве эксперта). Во-вторых, оно носит практический характер, т. е. формируется и развивается не ради самого себя (как научное знание, определяемое идеалом «науки для науки), а для непосредственной связи с реальными жизненными целями. В-третьих, главной его характеристикой является нерефлексированность: оно принимается на веру как таковое, не требуя систематических аргументов и доказательств.

Именно получение и высказывание знаний такого рода и становятся предметом регулирования в рамках конституционно-правового порядка, главной нормой которого является свобода распоряжения знаниями, – как своими собственными, так и «чужими», обращающимися в этой сфере. Другими словами, конституционно-правовой порядок знаний – это порядок, устанавливающий и реализующий принципы свободы слова как максимально неограниченной свободы выражать, воспринимать и критиковать знания.

«Вторичными» нормами этого порядка знаний можно считать принципы 1) равнозначности всех мнений и точек зрения и 2) свободного доступа к этому порядку. Под первым подразумевается отсутствие всяких квалификационных требований к «качеству» мнения (истинность, содержательность, эмпирическая подтверждаемость и т. д., которые предъявляются к научным знаниям), под второй – отсутствие формальных барьеров доступа к «форуму мнений» (например, требования обосновать мнение).