Читаем Минувшее - пережитое полностью

Во всяком случае граф Нессельроде был, по-видимому, совершенно чужд узкосословных тенденций и предрассудков. Среди его добрых знакомых, приятелей и, пожалуй, даже друзей, с которыми он был на "ты", было немало разночинцев, недворян, не занимавших важных постов; среди таких приятелей называли даже одного некрещеного еврея. Это, конечно, не могло не шокировать исконное дворянство, хранящее свои старые сословные заветы. Конечно, и среди дворяства было немало таких, которые мыслили и жили так же, как и граф. Но эти сравнительно мелкие, рядовые члены благородного сословия никогда и не могли быть кандидатами в губернские предводители. К ним не предъявляли таких требований, как к "первому дворянину в губернии"... Noblesse oblige. Дворянам могли не понравиться и некоторые выступления графа. Так, он не только устраивал разные балетные и драматические спектакли, но даже сам выступал на театральных подмостках в качестве артиста-любителя. Например, он выступал в роли генерала в пиесе "Первая муха". Могли игнорировать и простить амикошонство с "проходимцами", но публичное "комедийное действо", хотя и в "благородном" любительском спектакле, является "действом", совершенно не подходящим для кандидата в губернские предводители. "Первый дворянин" губернии должен исповедывать стародворянские заветы, идеалы и традиции и воплощать исконные "прадедния" доблести благородного сословия. Noblesse oblige...

Знакомые с тайнами кулуаров дворянского собрания говорили, что граф очень желал попасть в губернские предводители и в тайниках своей души лелеял эту мечту. Это возможно и вероятно: пост губернского предводителя - такая ступень общественно-сословной службы, с которой открываются широкие горизонты "государственной карьеры" в большом масштабе. Но те же знатоки кулуарных дворянских тайн говорили, что граф Анатолий Дмитриевич был слишком либерален и чужд саратовскому дворянству как новый, пришлый человек. Другие кандидаты, уже испытанные, хорошо и давно знакомые, стояли ему поперек дороги к этой цели:

это были князь Л. Л. Голицын и П. А. Кривский. Есть основание предполагать, что граф Нессельроде был непрочь пойти в саратовские городские головы. Но горожане находили, что он слишком большой барин и мало знаком с нуждами города и его хозяйством.

Граф был не чужд городской филантропии и принимал живое и деятельное участие в возникшем в девяностых годах "Обществе пособия бедным" с очень широкими, большими заданиями и с очень малыми средствами.

Когда я вспоминаю состав Саратовской городской думы конца прошлого века и начала нынешнего, в моем представлении ярко вырисовывается франтовитая, элегантная фигура графа Нессельроде с моноклем в одной руке и с душистой дымящейся регалией в другой. Следует, впрочем, отметить, что моноклем он пользовался очень редко и вообще был совершенно чужд хлыщеватого фатовства.

2

Выборы 1901 года Ожесточенная вражда "стародумцев" и "новодумцев". "Маркович может удалиться". - "Дело" Немировского. - До таких узоров фантазии не додуматься ни одному беллетристу За время моего почти сорокалетнего непрерывного пребывания гласным Саратовской городской думы ни одни выборы не были так шумны и страстны, как в 1901 г. Ни в одни предшествующие и последующие выборы борьба и вражда "стародумцев" с "новодумцами" не имели такого острого, ожесточенного характера.

Выборам гласных предшествовали деятельная и горячая газетная агитация и несколько предвыборных собраний обеих партий. Из местных печатных органов "Листок" был на стороне интеллигенции и "новодумцев", а "Дневник", вдохновляемый пайщиками, которые его финансировали, и руководимый Б. А.

Марковичем, горячо и яро защищал "стародумцев".

Попутно замечу, что хлесткие статьи Марковича оказались его газетной "лебединой песнью": после выборов, закончившихся победой "стародумцев", "Дневник" перешел в руки и распоряжение известного популярного земского деятеля Николая Николаевича Львова (балашовский крупный землевладелец-дворянин), бывшего одно время председателем Саратовской губернской земской управы. Новый собственник "Дневника" категорически и настойчиво потребовал удаления из состава редакции Марковича, который предлагал свои услуги - работать в газете в том направлении, какое ему укажут.

Но Львов не поддался на эти обещания и безусловно и твердо отказался от его услуг. Получили такой же отказ и те, которые ходатайствовали за оставление Марковича на прежнем посту.

"Стародумцы" почему-то не озаботились пристроить своего бывшего сподвижника:

"мавр сделал свое дело и может удалиться"... Этой репликой шекспировского Яго "стародумцы" ответили на просьбы Марковича о работе и службе, в которых он нуждался. Впрочем, в портфеле Общества взаимного кредита, председателем правления которого был Н. И. Селиванов, а председателем совета - А. О.