Читаем Миндаль для Белки полностью

– Мне давно следовало открыто поговорить с вами.

– Я думала, этот разговор уже состоялся.

Он невесело улыбнулся – да, она просила быть откровенным взамен на кольцо, и он так мастерски разыграл свою партию, что получил фамильную драгоценность, не сказав и грамма правды. Ему и сейчас претило делиться страхами, но откладывать в долгий ящик бессмысленно – Гейдж ускользала, а он хотел, чтобы она осталась. И еще до зуда в ладонях нетерпелось проверить: оттолкнет или нет?

Он рассказал ей все. О своем недостатке, о страхе быть осмеянным и отвергнутым, о малодушии, заставившем сохранить тайну и бежать, бежать, пока уста сами не разомкнулись.

– А после я подумал: что, если вы говорили правду о своих чувствах? И что, если они действительно настолько сильны, чтобы принять мою слабость? – закончил граф и с надеждой посмотрел на Гейдж.

Она, практически не дыша, слушала его признания, и даже рукой сзади облокотилась о кресло, чтобы не упасть. Господи, из-за каких нелепостей ломаются человеческие судьбы! Она отталкивала графа, когда думала, что получила предложение благодаря волшебным орешкам, а он отталкивал ее, думая, что страх крови – это недостойно мужчины.

О каком отвращении может идти речь, когда она любит его более десяти лет? Да, сначала иллюзию, придуманный образ, позже – его самого. Она бы приняла его любого, пока он не сломал крылья и не бросил их в пекло.

– Я люблю тебя, – сказал Тейн, как будто ему было мало содеянного, и Гейдж почувствовала сильный толчок в спину – полет в Ад. Сердце затрепетало и остановилось. Не верилось, что она все еще могла видеть, ощущать такую боль и продолжать жить. Как долго живут без сердца? Хрустальные глыбы, которыми отгородилась, дали трещину, но не пали.

– Я не верю.

Поединок взглядов. С бьющим через края отчаянием и где-то в глубине – жаждой его выплеснуть.

– То есть… – Тейн недоуменно покачал головой. – Тебя отталкивает не мой недостаток, а то, что ты не веришь в мои чувства?!

– Я не считаю твой недостаток недостатком – так будет точнее, но я действительно не верю тебе. Ты не мог полюбить меня вдруг, ни с того ни с сего. Так не бывает.

– А ты?

– Я любила тебя почти десять лет, – Гейдж решила выяснить отношения и, наконец, поставить точку. Граф вздрогнул, недоверчиво прищурился. – Я заметила тебя на своем первом балу, в Олмаке, и мы даже танцевали.

– Нет.

– Да.

– Почему я не помню?

– Почему ты должен был запомнить? Я была скучна, боялась смотреть тебе в глаза, несколько раз наступила на ногу, и не произнесла ни слова, даже когда ты заговорил о погоде.

– Тогда я не знал, что ты придерживаешься идеала в данном вопросе.

Гейдж улыбнулась, и почувствовала, как хрусталики в сердце превращаются в лед, и он начинает таять. Больно, и пока не стало невыносимо, она сказала:

– Не только. К примеру, рядом с собой мне бы хотелось видеть идеального мужчину.

– Ясно, – граф презрительно скривился, но Гейдж продолжила.

– Идеальный мужчина – тот, который в первую очередь будет думать о нас, а не о себе. Большего не нужно. Он может бояться мышей – и я поставлю мышеловку, он может бояться спать без света, и я буду петь ему на ночь колыбельную и гладить по голове, как ребенка, пока не уснет. Он может бояться высоты, и я сама достану для него Солнце, а если не удастся, обернусь звездой, чтобы он не сбился ночью с дороги. Он… мог бы бояться крови, и я бы привела его в чувство поцелуями, а если не вышло, и никого не оказалось рядом, несла бы на себе так долго, как хватило сил.

– Мог… – Тейн отметил, что последнее предположение об идеальном мужчине в прошедшем времени. Когда она перечисляла, какой может быть семейная жизнь, он увидел рядом с ней себя. И хотя не боялся спать без света, с удовольствием представил, как Гейдж обнимает его, поет тихо, почти шепотом, и он проваливается в сон под звуки ее голоса.

– Мне жаль, что этот мужчина не вы.

Он открыл глаза. Мираж растаял. Не было его и Гейдж, сплетенных, счастливых, сонных. Была она. Отдельно. И он.

– Прошу извинить, ваша светлость, мне нужно успеть подготовиться к балу.

Она оставила его одного, но это не значит, что он ее оставит. Тем более теперь, когда уверен: она не считает его страх изъяном, и ее не волнует мнение света, если он, не дай Бог, снова растянется у ее ног как девица, замученная диетами.

Сейвудж вышел из библиотеки. Под дверью переминался с ноги на ногу его камердинер.

– Милорд! – воскликнул тот радостно. – Как же я рад вас видеть!

– А, изменник, – граф прошел мимо, в холл, Уил семенил следом.

– Милорд, вы понимаете, ваша матушка настаивала, чтобы я сопровождал ее и… как я мог… это ведь сама леди Сейвудж… Но я бы никогда, ни в коем разе самовольно вас не предал. Только верой служу, могу даже колени преклонить пред распятием.

– То, что повторено дважды, уже не мода, а шаблон.

– Не совсем уразумел, что вы имели в виду, милорд. Не обидное? Ну, а если и так, то гневаетесь вы заслуженно. Да, я, наверное, сейчас же поеду с вами. Да, ну… Агнесс ведь все равно рядышком, да? Один город – это не расстояние для влюбленных, ведь так?