Он хотел оставить коробки безо внимания, но, возможно, если дать Гейдж минутку-две, она забудет то, чему ее успела научить леди Карлейн?! Чертов обычай, во время которого страстную невесту превращают в кусок льда. Он знает, видел, чувствовал, как она хотела его, столько раз они оставались наедине и едва не нарушали ее целомудренности, и вдруг отчуждение, страх.

Тейн вскрыл коробку, вторую, третью, достал записку Хэнскарфта.

– Что там? – спросила Гейдж.

Он не ответил, делая вид, что увлеченно читает, и любопытство подтолкнуло Гейдж оставить в покое броню-одеяло и приблизиться к нему. Она попыталась заглянуть через плечо и тут же попала в объятия. И поцелуй, пока не одумалась.

– Тейн, – выдохнула сладко, извиваясь, прижимаясь к нему. Он взял ее на руки. Не терпелось лечь в кровать? Мечты сбываются. Ляжет, но вместе с ним. Отныне и сколько Бог даст им дней.

Хруст вырвал из страсти. Тейн посмотрел на пол: подарок Хэнскрафта так недолговечен…

– Орешки? – улыбнулась Гейдж.

Граф махнул рукой на коробки.

– С пожеланием никогда не забывать тех, кто помог нам быть вместе.

– Ты уверен, что Хэнскрафт имел в виду орешки, а не себя?

Улыбка застыла на лице Гейдж, когда она окунулась в темные озера желания.

– Я уверен лишь в том, – сказал граф, бережно положив ее поверх одеял и нависнув сверху, – что смогу подарить своей Белке кое-что послаще миндаля.

Лорд Сейвудж не солгал, и даже когда спустя девять месяцев Гейдж в муках рожала дочь, она думала так же…

Конец