Читаем Миндаль для Белки полностью

– Ваша светлость, прошу простить меня за наглость… если это, конечно, наглость… – Он выпрямился и многозначительно посмотрел на хозяина. – Но молодых леди пять.

Граф встал, подошел к окну. Там не происходило ничего интересного – только снежинки, кружась, усевали двор, но эта картина подействовала успокаивающе.

– Безусловно, это наглость, Уил, – холодно ответил он. – Спорить со мной. Особенно, когда я прав.

– Вы дадите шанс доказать мою точку зрения?

Граф обернулся. Храбрость камердинера была забавной, но искренней. Хотя Уил относился к категории прислуги, однако, значил для Тейна гораздо больше. Он взял его к себе еще мальчишкой, тому едва исполнилось тринадцать лет, а сам лорд Сейвудж уже покорял спальни Лондона.

Повзрослев, Уил перенял некоторые пристрастия своего хозяина. Он стал любимцем женщин, несмотря на неприятную внешность и обидчивый характер. Он знал, что другие господа не позволяют своим слугам такой роскоши, как собственное мнение или проявление неудовольствия. И знал, что лорд Сейвудж сильно от них отличается.

– Ну, что ж, – граф налил себе бренди, – у тебя две минуты.

Камердинер изобразил поклон.

– Достаточно одной, ваша светлость. – Он выставил ладонь вперед, загибая пальцы поочередно. – Уверен, вы обратили внимание на мисс Далтон. Это самая красивая леди, которую мне доводилось видеть.

Светлые локоны, обрамляющие маленькое лицо хищницы.

– Полагаю, ты видел их не так уж много, – заметил Тейн и кивнул, предлагая продолжить.

– Мисс Армоуз, которая всегда так задорно смеется.

Белокурая мисс, попавшая под обаяние невыносимого брюзги Викстера. И смеется она, только глядя на него.

– Мисс Чартэс – скромна и послушна, как Ангел.

Несколько секунд ушло на то, чтобы вспомнить невысокую, худенькую мисс, которую либо случайно толкали, либо забывали, либо игнорировали. Вряд ли Ангел мог стерпеть подобное обращение.

– Ты видел Ангелов еще меньше, чем красивых леди.

Камердинер загибал уже четвертый палец.

– Мисс Уэлшем, которая привлекла внимание сразу двух джентльменов.

Хорошенькая мисс, которая на пони пыталась догнать двух всадников: Стерлинга и Алистера. Тейн не был уверен, что эти двое вообще догадывались о преследовании – они ни разу не оглянулись на леди. Их даже не разжалобил запыхавшийся пони.

– Она так мила и скромна, и богата, что могла бы заинтересовать вашу светлость. К тому же, у нее божественный голос. Она поет, как соловушка.

– Безусловно, важное качество для жены, – подтвердил Тейн. – И все же, не отвлекайся.

– Мисс Уолтер, ваша светлость.

– Полагаю, ты имеешь в виду ту леди, которая так устала в дороге, что мы не видим ее уже два дня?

– Да, ваша светлость, но леди очень и очень красива.

– Здесь остается только поверить на слово. – Тейн выжидательно посмотрел на камердинера. – Итак, ты уверен, что перечислил всех леди?

– Да, ваша светлость.

– В таком случае, Уил, это еще большая наглость, чем я думал вначале. Ты не упомянул хозяйку дома.

Уил широко распахнул глаза от удивления.

Ага, значит, они у него коричневые, а не рыжие.

– Леди Карлейн? – ахнул Уил, приложив руку к сердцу. – При всем уважении, ваша светлость, при глубочайшем и всенепременном уважении, ни одну замужнюю даму старше пятидесяти не относят к категории молодых привлекательных леди.

Губы графа дрогнули в улыбке.

– Я имею в виду ее дочь.

Уил отнял руку от сердца, ненадолго задумался и вынужден был опять возразить.

– Ваша светлость, но вряд ли старую деву можно рассматривать как молодую и привлекательную. Видите ли, если бы это было так, она бы не была старой девой.

Тейн отвернулся к окну, чтобы успокоиться – на этот раз снежинки раздражали – сделал еще глоток бренди, несколько раз глубоко вздохнул и бросил:

– Пошел вон!

Уил не ждал второго предложения, но отомстил, громко хлопнув дверью.

Тейн опустился в кресло у камина. Ему стало тоскливо и еще более одиноко, чем до приезда в ДримКарлейн. Несколько раз возникала идея – уехать, но память воссоздавала лицо и грустную улыбку мисс Карлейн, когда они встретились в библиотеке. Он нанес оскорбление шутливым предложением – на следующий день она даже не подала вида, что помнит. Она не строила глазки, не докучала заверениями, как он умен и галантен, не стремилась к его обществу, но и не избегала.

Она была тихой, скромной в одну минуту – и абсолютно непредсказуемой в другую.

Она сложена так, что иногда трудно удержать руки от прикосновения. Она молода и не замужем.