Читаем Миллион миров полностью

– Мы же слышали чистосердечное признание техника, – улыбнулся Одиссей. – Хозяйка так приказала. В этом и заключался шанс папарацци, ради которого он два года отработал на Ирелию Кан: его наконец-то впустили наверх, где он оставил свои скрытые камеры. А оказалось, что вместо обычной воровской удачи он сорвал невероятный джек-пот.

– Снял сенсационное визио и продал его за миллионы! – взвился констебль. – Проклятый папарацци. Заметьте, я первый его заподозрил!

Он рывком сорвал с задержанного молочно-белую пелену, и все увидели, как Ззир’Пуун, злорадно уставившись на констебля и безумно скалясь, показывает ему вопиюще-оскорбительные жесты.

– Знает, подлец! Знает, что за своё преступление получит максимум пару лет социальных ограничений, – буркнул насквозь несчастный Ибо Дурран. – А потом будет вести безбедную жизнь миллионера!

В голосе констебля звучала неприкрытая зависть. А папарацци маниакально закивал, показывая на пальцах цифру с восемью нулями и продолжая демонстративно скалиться, будто пытаясь побить рекорд максимальной эластичности рта. Затем он привстал в своём левикресле начал совершать тщедушным телом особо неприличные движения, показывая, насколько в этой ситуации он выигрывает у задрипанного констебля.

– Но для чего?! – возмутился Дурран, поспешно скрывая гада. – Зачем вообще звезде понадобилось перегружать системы? И тем более, почему понадобилось звать прислугу делать это из зала, где она уходит в сакральную медитацию?!

– Именно ответа на этот вопрос мне не хватает, чтобы раскрыть убийство Ирелии Кан, – ровно ответил Одиссей Фокс. – Самое запутанное дело в моей практике.

– Раскрыть?! Что значит «не хватает»?! – почти закричал констебль, возмущение которого преодолело второй свекольный порог. – А остальное вы якобы уже выяснили?! Да вы вообще занимались каким-то другим странным делом в закрытой комнате, раскройте мне, будьте добры, как вы могли что-то раскрыть?!

– Сначала мы поговорим с мужем Ирелии, затем с её бессменным нарратором, – отрезал детектив. – А в конце зададим вопрос доктору Тюэль. Сразу после этого, дорогой старший констебль, я всё вам расскажу.

– С мужем? Легко сказать, поговорим, – фыркнул констебль. – Он будет до последнего тянуть время и сопротивляться следствию…

– Ири! – раздался властный, но вместе с тем отчаянный вскрик, и в зал ворвался Эндор Кан.

Лицо немолодого, но великолепного мужчины было бледным от шока, взгляд метался по залу в поисках жены.

– Ири…

Он отыскал её, лежащую на обесцвеченном полу под пеленой сохраняющего поля, с двумя полицейскими значками, желтым и красным, над побелевшим телом. Мужчина замер, красивое лицо осунулось и поблёкло. Каким-то безвольным, нежелающим шагом он доковылял до Ирелии, осел на пол и обхватил сохраняющее поле руками, прижался к нему лицом, словно хотел стать как можно ближе к своей жене. Эндор встрясся в коротком рыдании и замер.

Все молчали. Дурран хотел было что-то громко сказать, но рука Аны легла ему на плечо, и констебль остановился.

Спустя минуту человек, распластанный над неподвижным телом звезды, пошевелился и медленно поднялся. Его плечи и фигура были перекошены, словно потеряли форму. Ана представила его лицо: перекошенное, мокрое от слёз, стиснутое маской неверия и обиды: как такое могло произойти? Он почему-то считал Ирелию бессмертной.

А затем сработала прошивка контроля эмоций, которую часто используют звёзды, политики и бизнесмены: все те, кому требуется поддерживать нужный образ и нельзя показать, что на самом деле у них на уме. Плечи Эндора выровнялись, спина распрямилась, скрюченные руки разжались и приняли нейтральный, спокойный вид. Полы безупречного костюма разгладились, голова поднялась. Он обернулся и посмотрел на присутствующих: гордый, спокойный красавец, наследственный богач.

– Приветствую в резиденции Ирелии Кан, – сказал Эндор приятным баритоном, и доброжелательная улыбка осветила его волевое лицо. – Я готов давать показания.

– Что ж, тогда приступим, – сказал констебль и двинулся в атаку. – Верно ли, что в случае смерти жены вы наследуете всё её состояние? Например, эту великолепную резиденцию!

Дурран задрал подбородок, пытаясь возвышаться над собеседником и выглядеть сурово, как воплощённый закон. Но чем сильнее он старался, тем обратнее получалось впечатление. Крупный во всех трёх измерениях, констебль был на полголовы выше миллионера, но рядом с его точёной и мускулистой фигурой казался рыхлым полусдутым шариком. Эндор Кан посмотрел на него внимательно и спокойно.

– Это моя резиденция, – сказал он. – Хоть моё состояние и правда в сотни раз меньше, чем у Ири – но когда-то она была нищей девочкой, а я создал процветающий бизнес и финансировал её первый арт. Этот дом на планете Лосс я купил и обставил для своей будущей жены, ещё за годы до реального знакомства с ней.

Он дал Дуррану секунду, чтобы тот осознал сказанное, и продолжил: