Читаем Миллион миров полностью

Все посмотрели на Одиссея, тот указал глазами.

— Вверх, — озвучила Ана.

— К самому центру, — кивнула Жель. — Если у зверя есть реактор, он должен быть посреди грудины, лучше всего защищён. А над нами как раз внутренняя грудная клетка.

Тоннель резко выгнулся наверх, а затем они полетели назад, только выше. Дважды на их пути встречались мембраны, и дважды они пропускали чужаков.

— Кокон отделяется, — глухо сказал Амму. — Коллега, готовьте заживляющий гель.

Одиссей почувствовал слабую боль и зуд, когда уродливый бесформенный мешок на его груди, размером уже больше человеческой головы, отлепился от измученного тела. Ана со страхом смотрела на алеющую рану, Variola сняла с Фокса слой кожи и небольшую часть мышечной ткани. Это выглядело ужасно, но в нормальной мед. капсуле после нескольких дней регенеративной терапии босс будет как новенький.

Жель накрыла последнюю рану заплаткой, аккуратно вынула кокон со звездой и хотела опустить его под пол на утилизацию.

— Нет, — хрипло сказал Фокс. — Оставь её.

— Оставить? Это очень опасная тварь, она скоро вылупится и полетит искать, в кого отложить свои споры для следующих поколений звёздной оспы.

— Я с ней сроднился, — болезненно усмехнулся детектив, его глаза лихорадочно блестели. — Вы же можете её изолировать?

Доктор Жель решила не спорить, достала из настенной панели подходящую ёмкость для хранения образцов планетарной фауны и сунула кокон с маленькой тварью туда. Все смотрели, как тончайшие серебристые нити пробивают стенки кокона изнутри, лезут наружу, всё гуще. Как высохший кокон крошится и распадается в мелкую пыль, и как выплывает во всей своей пугающей красоте серебряная звезда. Её нити стелились по краям ёмкости, искали выход, но безуспешно.

— Знакомьтесь, Stellaris Variola Ultima, — представила доктор Жель.

— Бррр, — Ану передёрнуло, а Фокса ещё сильнее, он обнял себя руками и смотрел на едва не убившую его тварь со смесью горечи и восхищения.

— Жизнь идёт своим чередом, по трупам тех, кто был неосторожен, — пробормотал Одиссей.

— Через пару суток паразитка умрёт без еды, — предупредила мелкарианка.

— Тогда «ЗАВР» набросится на нас за жестокое обращение с животными. Залейте ей питательный раствор.

Ёмкость заполнилась прозрачным голубоватым гелем, звезда парила там, окружённая шлейфом тончайших смутных нитей.

— Дай её мне.

— Оди… — попыталась сказать Ана.

— Дайте мою звезду мне, — тихо повторил Фокс.

Жель молча протянула ёмкость, озабоченно изучая ментограмму выжившего и пытаясь понять, есть ли нарушения психики, нужно ли усыпить его прямо сейчас. Но она не нашла никаких нервных срывов.

— Серебряная рыбка, — удовлетворённо кивнул Фокс, разглядывая тварь так близко к себе. — Исполнит одно желание.

— Операция завершена успешно, — сказал усталый атомарг. — Больной выжил, в сознании, и мы все очень надеемся, что в здравом уме… Коллега, формируйте левикресло.

Ру’ун откинулся к стене и внезапно фыркнул, рассмеялся. Закрыл глаза.

— До апокалипсиса меня не будить, — буркнул он и заснул.

— А я и не устала вовсе, — хмыкнула Жель, выуживая и соединяя мед. блоки из «трактора», на котором явился атомарг. — Очень приятно было утереть Ворчуну нос. Ну, кто был прав?

— Ты, матушка, — признал ИИ. — Только меня это не радует. Ну выжил наш сумасшедший, а что он теперь натворит? Он уже захватил станцию и потащил нас внутрь космического кита. Псих. Нет, Ана, я не возражаю. Просто комментирую.

— Не псих, а пупсик. Столько всего перенёс, а в глазах искорки, не расклеился, — сказала Жель почти с нежностью. — Вот, твердотелый, собрала тебе левикресло из тех блоков, что не сломаны. Да, в общем-то, почти все функционируют нормально. Только в космос на нём не вылетишь, а в помещениях передвигаться можно. Дай-ка посажу тебя.

Мелкарианка вытянулась вверх и аккуратно выпустила Фокса прямо в кресло. Он откинулся, тяжело дыша, но подложка мягко вздулась и приняла форму тела, аккуратно придерживая по бокам. Ощущение полной безопасности, будто лежишь на облаке.

— Спецсредств я тебе вкачала по максимуму, больше нельзя, — пояснила Жель. — У тебя и так отказал ряд органов, сейчас всё держится на имплантах. Хехе, на второй технологической ступени ты бы давно умер, тебе повезло, что у нас третья и местами четвёртая. Не все странствующие станции могут таким похвастать.

— Спасибо тебе, — тихо сказал Фокс и поморщился от боли. — Спасибо всем вам. Хоть сейчас по ощущениям не скажешь, но как же здорово не умирать!

Ана наклонилась к подлокотнику его кресла, зная, что обнимать пока нельзя, и прикоснулась щекой к горячей ладони.

— Прилетели, — тихо и непривычно-торжественно сказал Ворчун.

Они висели посреди обширного зала, похожего на купольный собор. Здесь, изнутри, было уже предельно ясно, что био-архитектура Левиафана рукотворна. Это место казалось слишком симметричным и красивым для внутренностей какого-то существа. Стены устланы мембранами со стальным отливом и размечены острыми гранями, восходящими наверх — они смыкались в большой и сложный узор, полный закономерностей и повторений.