Читаем Михаил Иванович Глинка полностью

Теплым июльским днем тяжелый дилижанс миновал заставу и оказался на широкой улице Монмартр. Прекрасный и удивительный город поразил и пленил Глинку. «Огромность» многоэтажных домов, макадамовые мостовые, несущиеся во весь опор коляски, всадники, скачущие вниз по улице в сторону зеленого кольца Больших бульваров, нарядно одетые прохожие — все было оживленным и красочным, совсем не похожим на чинную суровость Петербурга. «Опрятная квартира» с видом «на лучшую часть булевара Итальянцев» сейчас же отыскалась на шестом этаже дома в Оперном проезде. Разнообразные впечатления немедленно нахлынули на Глинку со всех сторон.

Русские знакомые встретили его приветливо. Карикатурист М. Л. Невахович забавлял Глинку «шутками и карикатурами», петербургский приятель И. Д. Норов (имея «хороший запас денег») постоянно затевал всевозможные увеселения. Кто-нибудь из друзей сопровождал Глинку при осмотре достопримечательностей — «монументов и окрестностей города». Осенний день во дворце и садах Версаля он провел вместе с Мих. Ю. Виельгорским и Элимом Мещерским. (Молодой поэт начал тогда перевод слов нескольких романсов Глинки на французский язык в надежде издать их в Париже; преждевременная смерть той же осенью не позволила ему завершить эту работу.) В обществе других друзей Глинка видел иллюминацию Елисейских полей и лодочные гонки на Сене в день годовщины Июльских дней 1830 года.

Вскоре по его приезде журнал «Revue et gazette musicale» сообщил читателям о том, что М. Глинка, «знаменитый русский композитор», намерен провести зиму в Париже, и редакция журнала выражала надежду на то, что он сочинит «что-нибудь для ...Комической оперы». Но Глинке больше нравился Итальянский театр, «лучший... в свете», по его словам. А вообще писать для парижских театров он «не видел возможности» как из-за интриг, так и потому, что, «будучи русским душой», не желал «подделываться на чужой лад».

К самому же французскому образу жизни Глинка вскоре настолько привык, что ему, как он уверял, казалось, будто «он всегда так жил». Вскоре, однако, известие о том, что Лист отправился концертировать в Испанию, пробудило в душе Глинки давнее желание побывать там. Глинка стал изучать испанский язык, делая «быстрые успехи».

Версаль. Рисунок и литография Ж. Жакоттэ

Страница из письма М. И. Глинки к Н. В. Кукольнику от 6/18 апреля 1845 года из Парижа. Автограф

«Испанский альбом» М. И. Глинки

Гектор Берлиоз (1803—1869), французский композитор и музыкальный критик. Гравюра с рисунка неизвестного художника

В Испанию его влекли прежде всего соображения художественные. Как он писал матери 11/23 января 1845 года, там он желал ознакомиться с испанскими народными напевами, «потому что они несколько сходны с русскими и дадут... возможность... приняться за новый большой труд».

Н. В. Кукольнику Глинка сообщил о своих планах более подробно: «Я решился обогатить свой репертуар несколькими (и, если силы позволят, многими) концертными пьесами для оркестра под именем Fantaisies pittoresques [Живописные фантазии]... Мне кажется, что можно соединить требования искусства с требованиями века и... писать пьесы, равно докладные знатокам и простой публике... В Испании примусь за предположенные Fantaisies — оригинальность тамошних мелодий будет мне значительной помощью... во всяком случае постараюсь передать звуками свои впечатления».

Из множества лиц, с кем Глинке довелось видеться за неполный год его пребывания в Париже (в том числе с А. Мериме, Д. Обером, В. Гюго) и многие из которых оставили автографы в его так называемом «Испанском альбоме», сопровождавшем композитора во все время этого путешествия, самым важным и интересным для него было общение с Гектором Берлиозом. В сущности, то было лишь возобновление давнего знакомства: впервые они встретились в Риме в 1831 году, когда Берлиоз жил на вилле Медичи как пенсионер «Римской премии». Теперь он находился в зените известности. Романтический полет его творческой фантазии, смелые поиски и находки новых форм и эффектов в инструментовке он соединял с колким остроумием фельетониста; все это привлекало к нему друзей, но создавало и врагов. Однако неутомимая энергия и организаторский талант Берлиоза не останавливались ни перед какими препятствиями для достижения цели.

Афиша «Третьего музыкального празднества» под управлением Г. Берлиоза, в котором исполнялись сочинения М. И. Глинки