Читаем Мийол-странник полностью

Сестру, судя по всему, тоже посетили некоторые идеи насчёт предстоящего, потому что отбиваться и пинаться она начала чуть не вдвое активнее. И продолжала махать-дёргать-дрыгать всеми свободными конечностями как-то слишком агрессивно даже после того, как Мийол перестал её тащить, начав просто удерживать. Левой рукой — обе васькины руки, вывернутые за спину, правая рука зажимает ей рот во избежание воплей.

К счастью, совсем уж соображения сестра не утратила и минут через пять брыкаться почти перестала. Да и тональность мычания сменилась.

— Успокоилась, наказание моё? — устало поинтересовался Мийол.

— Бу!

— Это в смысле «да» или в смысле «нет»?

— Бу-му!

— А вообще редкостно здравая, оказывается, идея: перед тем, как с тобой заговорить, так или иначе затыкать твой рот.

— У-у-му?!

— Именно так. Конечно, в результате приходится отдуваться за двоих, произнося двойную норму Умных Речей. Но зато от тебя, родная моя, при таком раскладе не слышно ни глупостей, ни гадостей, ни оскорблений! Прямо лепота!

— Гу-у му уму!

— Нет. Сперва тебе всё же придётся выслушать двойную норму Умных Речей. Потом при желании можешь пересказать Шак её половину. Ей за эскападу тоже причитается… всякого. Ещё и большой партией повышенного разнообразия. Бандитов она пошла наказывать! Правду искать! Заказчиков карать! Авантюристка мохноухая, чтоб её…

— Бу му у му-у-у? Угу му!

— Сильная-то сильная, но не всесильная. Я вон тоже не слабак, но атаковать меня всё же не постеснялись. Решили, наверно, что я много маны в бою с Трашши потратил… не важно. Вот что Шак станет делать, если действительно наткнётся на заказчиков?

— Умму мух!

— Нет. Боюсь, даже собравшись скопом, нам пока что не под силу убить всех членов хотя бы самого мелкого и дохлого из местных кланов.

— М-м?

— Да-да. Нападение совершено по указке кого-то из местных клановых. К сожалению, при допросе так и не удалось выяснить, кого. Плохой из меня палач, неопытный… да и из Рикса тоже не особо. Понимаешь, во что это может вылиться? Я-то гулять пошёл тоже не от великого ума — но я хотя бы Эшки взял для подстраховки. А кто подстрахует Шак? Среди людей, которые алуринов кто боится, а кто попросту ненавидит!

— Уму му.

— Вот ты ей об этом и напомнишь.

— Буму!

— И нечего переводить тему. Про подружку твою поговорили, давай за тебя возьмёмся… плотнее. Да не в этом смысле! Чтоб Рикс свой язычище ядовитый прикусил… кончай дёргаться!

— Гу-у му уму!

— А я сказал: не отпущу. Умные Речи, двойная норма — не забыла? Впрочем, если тебе этот вариант не по нраву, всегда можно вернуться к порке. Тренировка исцеления заодно, потом…

— У-у-у!

— Что, серьёзно порку выберешь?!

— Бу!

— Ладно, пойдём в мою каюту…

— Бу! Бу! Бу!!!

— А, извини. Не всегда получается правильно понимать, что ты имеешь в виду. Обычная проблема, сама знаешь. Люди говорят одно, имея в виду другое, втайне надеясь на третье и боясь четвёртого, при этом даже сами не понимая, что хотят вообще-то пятого. Вспомним, например, ту сцену, что ты перед Трашши закатила.

— Бу.

— Вспомним-вспомним, не лягайся ты, словно молодая коза. Мне Ригар насчёт этого сказал вещь преудивительную. Цитируя: «Не бери в голову. Ну, приревновали они…»

— Бу! Му уму моу!

— Вот и я немного подумал, а потом не поверил. Какая ревность, в самом-то деле? Такая ядовитая дрянь заводится в отношениях — опять же словами отца говоря — когда вместо любви, приязни и взаимопонимания отношения людей строятся на жадности, собственничестве и страхе потери. Искренне любящие щедры, они вовсе не запрещают тому, кого любят, общаться с кем-то третьим. Наоборот: если тот, кого ты любишь, полюбил не только тебя, если он (или она) стали от этого немного радостней и счастливее — разве тебе будет от этого плохо? Если воистину любишь, если тебе важнее любить самому, чем получать чужую любовь, такое тебя самого порадует, а не обидит и не огорчит. Только глупец будет радоваться, что его ревнуют. Только низкий, пустой внутри, недобрый человек станет ревновать сам. Так говорил Ригар — помнишь? Конечно, помнишь, у тебя память не хуже моей. И вот я тоже вспомнил обо всём этом, а потом спросил себя: неужели моя сестра и моя ученица хоть на краткий миг могут решить, что наши связи, наши взаимные дружба и любовь могут пошатнуться из-за одного мимолётного знакомства? Что за нелепая глупость, в самом деле! Нет. Быть такого не может, никогда. Мы — родня по духу, опора и утешение друг для друга, мы связаны нерушимыми нитями, протянутыми от души к душе, от ума к уму, от сердца к сердцу. Мы воистину любим друг друга и никогда не станем обижаться или обижать друг друга… разве что в шутку. Зачем причинять близкому боль, если можно порадовать?

Примерно на середине своего монолога Мийол перестал силой удерживать сестру и силой же затыкать ей рот. Но не отпустил её, а обнял — мягко и нежно. А договаривал полушёпотом, уткнувшись носом и губами в волосы на затылке.

Волосы пахли ромашкой, мятой и чем-то более тонким. Молочно-сладким.

— Прости.

— Глупышка. Мне нечего тебе прощать, потому что я…

«…не умею на тебя сердиться подолгу», — хотел закончить он.