Читаем Мифы окаменелостей полностью

В горах Непала полукруглые обломки раковин аммонитов признают за «Ганеша-шалиграм», то есть за воплощения Ганеши, потому что они похожи на хобот слона, а Ганеша — бог со слоновьей головой[673]. В мордовском селе Кенда, где едва ли слышали слово «шалиграм», раковины аммонитов зовут слониками. Тоже за схожесть обломков с хоботами слонов[674].

Аналогии, как правило, строились на внешней форме, но не всегда. Полвека назад ярославские мужики объясняли палеонтологу А. Н. Иванову, что ростры белемнитов — это «кошачье дерьмо», потому что, если потереть их друг об друга, «пахнет мочой»[675]. Зачем мужики терли ростры? Для получения лекарства, чтобы посыпать порезы.

А в Античности хорошо знали рысий камень — лингурий. Говорили, что это окаменевшая моча рыси, которая застывает желтоватым продолговатым камушком. Скорее всего, лингурием тоже были ростры белемнитов: они при трении в самом деле издают аммиачный запах.

Древних греков и ярославских мужиков разделяют две тысячи лет и три с половиной тысячи километров. Но они подметили одну и ту же особенность и дали окаменелостям почти одинаковое название.

Обычно все ограничивалось названием, как правило, однообразным, но порой оригинальным и неожиданным. В Чувашии крупные раковины аммонитов кадоцерасов (Cadoceras), по форме напоминающие шар, прозвали «котелки с соплями» (селек хуране)[676]. Внутри они пустые, не заполненные горной породой, и в пустотах растут сростки кальцита желтоватого или зеленоватого цвета — как сопли.

Или «козьи усы» (кэсӹ вусы): так называли ростры белемнитов в некоторых марийских деревнях[677]. Вероятно, это тонкие, размером со спичку ростры белемнитов хиболитов (Hibolites).

Благодаря названию вещь формально становилась понятной, занимала определенное место в картине мира. Лишь изредка любопытство подначивало задуматься, как появился тот или другой странный камень. Вновь начинался поиск аналогий, уже среди мифов и преданий. Рядом с окаменелостями возникали фигуры Хильды, Тевтобода, Вишну. Окаменелости вписывали в миф. Такое случалось не слишком часто. Еще реже суеверия порождали прочную долгую традицию. Для этого они по какой-то причине должны были стать важными для религии, магии или медицины. Примеры можно пересчитать на пальцах: китайские кости драконов, шалиграмы, громовые стрелы, а в прошлые времена мальтийские «языки змей» и обереги — панцири морских ежей.

Но и в таком случае окаменелости не занимали в культуре и мифологии заметного места. Китайские драконы и без ископаемых костей будут могущественными персонажами мифологии. Индусы не перестанут верить в Вишну, если вдруг местонахождение аммонитов в Кали-Гандаки наконец иссякнет.

Окаменелости не играли большой роли в мифологии. Однако у немногочисленных исследователей палеонтологического фольклора часто возникал соблазн возвысить их значение и даже положить в основание крупного мифического образа.

Адриенна Мэйор предположила, что образ грифонов появился благодаря находкам черепов и скелетов динозавров протоцератопсов (Protoceratops) в Азии. С ее легкой руки «протоцератопсы-грифоны» разбежались по популярным лекциям, книгам, энциклопедиям и телешоу, хотя серьезные исследователи относятся к гипотезе очень скептически (большинство ее попросту игнорирует). У гипотезы хватает тонких мест. Во-первых, первые грифоны появились в искусстве Ближнего Востока, где никаких остатков протоцератопсов нет и быть не может. Во-вторых, образ грифонов легко объясняется обычным для мифологии сочетанием опасных животных и не требует привлечения палеонтологических данных. Есть и «в-третьих», и «в-шестых»[678].

^{Череп протоцератопса из Монголии.}

^{Фото из архива автора}

Другой пример. Норвежский палеонтолог Анатоль Хайнц допускал, что длинноносые, волосатые скандинавские тролли возникли благодаря находкам замерзших туш мамонтов[679]. Действительно, как и подземные чудовища Сибири, тролли боятся света и умирают, едва на них падают солнечные лучи. Гипотеза очень красивая. Можно представить, как викинги причаливают на драккаре к пустынному острову, разбредаются в поисках дров и пресной воды, кто-то замечает торчащую из промерзшего обрыва громадную зловонную тушу с бивнями. Чем не тролль? Увы, трупов замороженных мамонтов в Скандинавии не находили, а до Таймыра и Якутии викинги не доплывали, поэтому версия Хайнца неправдоподобна.

Самую знаменитую гипотезу о влиянии ископаемых остатков на фольклор предложил Отенио Абель. Он постарался доказать, что одноглазые циклопы появились в греческой мифологии благодаря черепам слонов. Глазницы хоботных находятся по бокам черепа и незаметны, зато в центре черепа зияет крупное носовое отверстие, иногда округлое и похожее на единственную глазницу. Незнакомые со слонами греки, по мнению Абеля, принимали такие остатки за черепа одноглазых великанов.