Читаем Мифы окаменелостей полностью

Схожее отношение к чертовым пальцам сложилось в других культурах. Например, во время Тридцатилетней войны (1618–1648) немецкие и испанские врачи лечили рострами белемнитов раны солдат.

Другие варианты медицинского использования чертовых пальцев редки.

Странный ритуал, основанный на идее твердости ростра, заметили на Вятке. Когда женщина готовилась к родам, она сжимала в руке «чертов камень» и произносила такой заговор: «Как камень лежит спокойно, так и мне, рабе Божьей (имя), родить спокойно»[607].

Из курьезного можно упомянуть их применение для борьбы с венерическими заболеваниями и бесплодием: для этого в Европе рострами водили по пенису. Суеверие, вероятно, навеяно их сходством с фаллосом. Иногда пробовали лечить воспаления женской груди: из-за сходства с сосцами[608]. Стоит отметить, что ростры сравнивали с пенисами и сосцами не только в Европе, но об их медицинском использовании при такой своеобразной интерпретации сведений нет. Долганы звали их «каменными членами»[609], в Миллеровском районе Ростовской области они по сей день то чертовы пальцы, то писюны[610], в Чувашии — «камень-самец» (аҫа чул)[611], в Салаватском районе Башкирии — «козье вымя»[612].

Чертовыми пальцами не освящали воду, их нечасто упоминали в заговорах, в отличие от громовых стрел. В этом между ними колоссальное отличие. Громовая стрела широко употреблялась в медицине как могучий сакральный предмет, сравнимый по силе с мощами святых. Чертов палец остался в узких рамках симпатической медицины, построенной на аналогиях.

Рострами белемнитов далеко не исчерпывается список окаменелостей, которые связывали со злыми духами. Многие другие, менее распространенные окаменелости тоже приписывали нечистой силе.

Например, старожилы Ульяновского Поволжья уверяли, что в черных юрских глинах встречаются отпечатки чертовых ладошек, причем без пальцев[613]: вероятно, это крупные отпечатки каких-то двустворчатых раковин. Ископаемые зубы костистых рыб, скатов и акул русские раньше называли чертовыми зубами[614], украинцы — чертовыми клювами[615], а в Европе они были зубами ламий, сосущих кровь из детей[616].

У японцев зубы плиоценовых акул были известны как когти длинноносых демонов тэнгу, живущих в горах и лесах. Тэнгу во многом схожи со славянскими лешими. Они огромного роста, с красным лицом, пугают людей хохотом и заставляют блуждать по лесным горам. Мелкие зубы акул (Isurus) японцы признавали за когти детенышей тэнгу. Огромные (Otodus megalodon) — за когти взрослых или даже короля тэнгу. Их несли в синтоистские святилища в качестве приношений. В храме города Фудзисава как величайшее сокровище хранился десятисантиметровый зуб мегалодона[617].

Кроме ногтей и зубов, нечисть по всему свету массово теряла окаменевшие предметы. Разные остатки беспозвоночных звали пуговицами сатаны[618], тарелками ведьмы[619], шляпками гоблинов[620]. В Пиренеях кораллы мелового периода стали ведьмиными булочками[621]. Ростры белемнитов в Дагестане — чеснокодавилкой шайтана[622].

Историй, как нечисть растеряла все эти зубы, шляпы и пуговицы, нет. Все ограничивалось названием. Возможно, какие-нибудь пастухи на досуге сочиняли байки про рассеянных гоблинов, которым ветром сдуло шляпы, но в полноценные легенды эти истории не превращались и бесследно исчезали.

Сведений о применении «нехороших» окаменелостей в магии почти нет. Разве что австралийские аборигены наводили порчу с помощью окаменелых зубов гигантских вомбатов (Zygomaturus)[623] да новгородские колдуны для тех же целей использовали окаменелые колонии кораллов[624].

^{Длинноносый демон тэнгу.}

^{Wellcome Collection}

Зато поразительно много историй по всему миру рассказывали про окаменелости, которые якобы получились благодаря проклятьям. Здесь народная фантазия не ограничивалась скупыми названиями.

Типичное предание записали сто лет назад в Средней Азии.

По легенде, в давние времена в Фергане, вдоль правого берега Карадарьи, рос большой фруктовый сад, принадлежавший вдове. Один год выдался очень удачным, ветки урюка под тяжестью плодов согнулись до земли. Невиданный урожай сулил крупные барыши. В день сбора плодов мимо шел дервиш. Он поздравил вдову и попросил несколько урючин, чтобы утолить голод. Жадная вдова пренебрегла обычаем и отказалась дать еду бесплатно. Дервиш ее проклял, и женщина мигом превратилась в скалу песчаника, а урюк упал на землю, сгнил, и его косточки окаменели. Они и сейчас толстым слоем покрывают место бывшего сада. Это раковины древних моллюсков. А за каменную вдову жители признавали скалу песчаника, в чьих выветрившихся очертаниях можно было разглядеть грубый облик женщины с крупными чертами лица и большим тюрбаном на голове[625].

Подобных историй не один десяток.