Читаем Мифы окаменелостей полностью

Гришка клялся: ворожбы не знает, травами и корешками лечился сам, ракушки держал для забавы и развлечения. Жена уверяла, что все необычное привез из разных мест муж: траву от зубной боли, поноса и выпадения заднего прохода, корешки — чтобы желтить подошвы сапог. Про обломок окаменелого дерева сказала: «Дуб лежал в воде и окаменел», а она держала у себя для диковины. В самом деле: каменная деревяшка — не диво ли?

В приказном деле не осталось сведений, поверили Гришке или нет. Скорее да. Суровые приговоры о колдовстве выносили уже редко. Повезло и Офонке. Судьи по старой памяти вынесли смертный приговор: отрубить Офонке руки с ногами, обложить, что останется, бревнами и сжечь. Так с колдунами расправлялись при прошлых царях. Но Михаил Федорович решил иначе, и Офонку сослали в сибирскую тюрьму, где его следы затерялись.

В этой печальной истории интересна маленькая деталь: в тайном приказе различали два чудодейственных предмета — громовую стрелу и чертов палец, которые нашли у Гришки Казанца.

Громовой стрелой славяне называли орудия каменного века и ростры белемнитов. А чертовым пальцем… тоже ростры белемнитов. Получается неразбериха: один и тот же предмет называли по-разному. Более того, в зависимости от названия его смысл менялся на противоположный: от божественного к нечистому.

Немногочисленные исследователи палеонтологического фольклора обычно игнорировали этот парадокс и просто перечисляли через запятую народные названия и суеверия про ростры: она громовая стрелка, громовик, чертов палец.

Буквально единицы пробовали решить загадку.

Профессор Н. Ф. Высоцкий решил, что громовыми стрелами простолюдины считали только орудия каменного века, а ростры белемнитов были для них чертовыми пальцами[566]. Это не так. Многие этнографы сами путали неолитические орудия с рострами белемнитов, но некоторые описания громовых стрел все же вполне четко указывают на ростры: к примеру, указание, что на громовой стреле с одного конца есть дырочка или что находят их в камнях, то есть в горной породе, где не может быть кремневых орудий.

Отенио Абель предположил, что отличия можно объяснить разной формой ростров. Они действительно отличаются. У одних белемнитов ростры острые, тонкие и напоминают наконечник стрелы. У других — пухлые и широкие. Разным бывает и цвет: есть желтые и полупрозрачные, а есть темные, вплоть до черного.

Как минимум в одном случае Абель, вероятно, прав. На кончике некоторых ростров (Belemnellocamax mamilatus) торчит небольшая выпуклость, похожая на сосок.

Немцы называли их каменными сосцами[567], а в Литве записали легенду, как появились такие окаменелости. В незапамятные времена богиня Лаума влюбилась в юношу, спустилась к нему с неба на своем поясе (радуге) и затем родила от него сына. Бог Окопирнас в ярости схватил младенца за ноги и забросил к далеким звездам, а богине отрезал сосцы, разрубил на мелкие части и швырнул на землю, они окаменели и стали тем, что мы называем рострами белемнитов[568]. А сама Лаума стала ведьмой. По ночам бывшая богиня душит спящих, насылает кошмары и путает нитки у прях. Отсюда другое литовское название ростров — ведьмина грудь[569].

Но это скорее исключение. Как правило, тонкие различия в строении и форме ростров народ не видит, они заметны только специалисту. Как сказал один пастух в Республике Коми, есть две разновидности чертовых пальцев: одни целые, другие поломанные[570].

Парадокс с двойным названием ростров, кажется, объясняется иначе. В регионах, где отложения мезозойских морей скрыты глубоко под землей или их вовсе нет, окаменелые ростры были диковиной, их принимали за более привычный предмет — громовую стрелу. Напротив, в местах, где сохранились отложения юрского и мелового возраста, а ростры белемнитов находили часто, их называли чертовыми пальцами, отличая от громовых стрел (каменных орудий). Такие места с россыпями ростров в России часто расположены по берегам крупных рек: Москвы, Печоры и Волги, где в окрестностях Ульяновска за день можно набрать пару мешков ростров. Вероятно, именно поэтому окаменелые «пальцы» в фольклоре часто связывали с водой и водяными.

Ненцы называли ростры белемнитов русалочьими ногтями (парнэ хада) или пальцами водяного Ва-Усса, который ломает их весной, разбивая крепкий лед[571].

В удмуртской демонологии они пальцы вумурта, полного аналога русского водяного. Вумурт — человекоподобное существо, у которого под водой есть дом и семья. Временами вумурт вылезает на землю и бродит по базарам под видом крестьянина. Его можно узнать по мокрой левой стороне одежды. Как и русский водяной, вумурт умеет превращаться в огромную щуку. Он зол и особенно опасен зимой, когда ломает лед под ногами людей. Время от времени у него отваливаются пальцы, но на их месте скоро вырастают новые. Отвалившиеся становятся «пальцеподобными камнями»[572], то есть рострами белемнитов. Удмурты говорили, что эти камни, «будучи мертвыми пальцами», всегда холодны, даже если их держать на печке[573].