По нашей этой логике что получается? Это у нас тут тоска, стремление к прекрасному, далекому, возвышенному. У нас неудовлетворенность, мечтания, борьба. А от европейца мы требуем, чтоб никуда не стремился. Если ты европеец (или американец) — тебе и так свезло, сиди дома, радуйся своему французскому паспорту и честно выбранному лысому партфункционеру в очках, украшай нам Париж. А европейцу-американцу, может, тоже хочется куда-то стремиться. Вдаль. Желать, чего нет под боком. Но мы его не пустим. Не рыпайся, не порти нам мечту.

А ведь нам самим трудно разделить, что в нашем удовольствии от Парижа рождено положительными свойствами самого Парижа, тем паче тамошними правами и свободами, а что происходит от смены обстановки, впечатлений и освобождения от ежедневных дел. Может, нам там все сугубо свободным кажется, потому что мы там на работу не ходим.

Представьте, что вы просыпаетесь каждый день по будильнику раньше, чем хочется, и вам надо на работу по пробкам или в метро толкаться с мигрантами, держать сумочку, а начальница дура, и все это в Париже. И любят разнообразные не те, а та самая — нет. И соотечественники выбрали какого-то урода. И хочется собаку, а ТСЖ запрещает, потому что оно лучше собаки. А вокруг Париж, Париж.

Почему когда европейцу хочется джунглей, хижин с комарами, есть с бананового листа кишечными палочками, мы его понимаем, а когда ему же хочется изб, резных наличников, колючих звезд на морозном небе, румяных щек, чая в подстаканнике, мы его отказываемся понимать?

Множество вполне выдающихся западных интеллектуалов очаровались СССР, который как раз по части прав и свобод был сильно хуже путинской России. Почему не принять того, что кто-то в индивидуальном порядке — на личный страх и риск, вопреки мнению своего культурно близкого большинства, была не была — очаровался Россией? Пусть хотя бы в качестве Таити.

Западный Сингапур

Конечно же, Депардье ищет в России не то же самое, что есть во Франции. Он совершенно не считает, что у нас такая же демократия, как во Франции, только лучше. Но она ему и не нужна.

У нас ведь среди самых приличных людей не считается зазорным похвалить за мудрую и решительную экономическую политику то Франко, то Пиночета, Гонконг с Дубаем, Сингапур, Тайвань, Малайзию, Южную Корею. Ну вот Депардье — как практикующий бизнесмен — и увидел в России то, что мы видим в Гонконге с Малайзией. Разумное ограничение свобод ради экономики. «В полностью-то свободной Малайзии — ох, что бы началось», — говорим мы про малайцев. А он так же про нас.

В политэкономическом смысле мы еще недавно выглядели как ближайшая к Европе та самая капиталистическая диктатура. Власть, которая занимается экономикой без оглядки на вечно попрошайничающую толпу. Не влезает ради нее в долги на сто лет вперед. Свободные от профсоюзной бюрократии отношения труда и капитала. Общество, ценящее материальный успех. Монетократия, где никому не придет в голову лицемерно притвориться, что голос Коко Шанель действительно, на полном серьезе, равен голосу сенегальской продавщицы «Шанели» в парфюмерной сети. Где не надо оглядываться на то, что скажут несколько миллионов вечно жалующихся бездельников, кого они выберут и каким налогом захотят тебя обложить. Где никому не придет в голову утверждать, как это бывало в советское время, что быть уборщицей — это так же почетно, как быть академиком, и нужно немедленно выслушать ее ценное мнение о государственных делах.

Депардье, вероятно, ошибается по части успехов русского экономического авторитаризма. К нашей власти есть претензии не только как к демократии, но и как к капиталистической диктатуре. Но другого Сингапура от Атлантики до Урала у меня для вас нет. Незадолго до перехода Депардье в русское подданство забастовали сингапурские водители автобусов, нанятые в материковом Китае. Зачинщиков посадили, 25 активистов выслали обратно в Китай, остальных предупредили, что в следующий раз вышлют и наймут новых. Где так могут поступить с бастующими в Европе, кроме Москвы? Во всяком случае, мало кто из наших критиков Депардье в здравом уме согласился бы на прогрессивный налог, под который тут же бы и попал.

Но даже если Депардье неправ от начала до конца, даже в этом случае у меня вопрос к написавшим тьму длинных и коротких сообщений о том, что российское гражданство брать неприлично. Это что, им можно замараться, что ли? Российское гражданство, оно, вообще-то, не только Путина и депутатов Государственной думы. Оно еще гражданство Борис Борисыча Гребенщикова, Т. Н. Толстой, В. Пелевина, композитора Десятникова, актеров — не только Депардье, но и Юрского. Мое, в конце концов. Я не вижу, каким образом это гражданство может кого-то замарать. Я лично не против, чтобы Депардье был одного гражданства со мной и Борис Борисычем Гребенщиковым. Я, наоборот, в эту компанию много бы кого позвал.