Читаем Между нот полностью

Я ждала на металлическом складном стуле за кулисами, когда начнется первый акт. Другие исполнители выглядывали посмотреть, как зрители заполняют театр. Мне не нужно было себя так мучить. Шума было достаточно, он становился все громче и громче, словно приближение грозы. Проскользнув в гримерную, я вытащила лиловое платье из сумки и надела его. Удивительно, как одежда могла выражать что-то снаружи, полностью противоположное тому, что внутри. Я выглядела приятно, красиво, мерцающе. А чувствовала себя грубой, больной, слабой. Я попыталась пригладить волосы, нанесла подводку для глаз и на губы блеск. Создание иллюзии завершено. Теперь, если бы я смогла только обмануть себя, поверив в это.

Ленни испарился после моего саундчека, хотя я мельком видела, как парень расхаживал на улице, когда кто-то открыл двери погрузочной платформы. Одной рукой он держал мобильный телефон у уха, а другой неустанно откидывал волосы назад. Однако не заметил, что я наблюдала за ним.

Перед началом концерта мужчина вышел на сцену и постучал в микрофон. Зрители затихли, и он прочистил горло.

– У меня есть важное объявление, и наши исполнители также впервые услышат об этом.

Все за кулисами приблизились ближе к краям кулис, если их там еще не было, и приглушенный шум голосов прошелся сквозь толпу.

Мужчина снова прочистил горло.

– Как вам известно, музыкальный вечер проводится раз в месяц. Это возможность для музыкантов-любителей поделиться своим талантом. Мы не платим исполнителям, и не продаем билеты. Но сегодня вечером, благодаря анонимному спонсору, мы вручим денежный приз одному счастливчику.

Он сделал паузу, когда все были готовы выдохнуть.

– И сумма этого приза… пять тысяч долларов.

За кулисами и в зале поднялся рев. Мое сердце забилось еще сильнее. «Пять тысяч долларов?» Мужчина представил некоторых людей, сидящих в первом ряду, тех, которые будут судьями. Я видела, как они стояли и махали, но ничего не слышала. Все, что я слышала, это крик в своей голове. «Пять тысяч долларов!»

Я опустила голову между колен и попыталась дышать медленно. Через несколько секунд Ленни присел на корточки рядом со мной, а в моих ушах зазвенел его мягкий голос.

– Не думай об этом, – говорил парень, медленными кругами водя рукой по моей спине. – Ты справишься. Только ты и музыка. Ничего более. Никого. Хорошо?

Я выпрямилась и прошептала:

– Не могу, ты же знаешь, что я не могу. Ты был там, Ленни. Ты был за кулисами. Я вспомнила. Это был ты… все это время.

Парень обошел меня, чтобы сесть на корточки прямо передо мной, его лицо оказалось на одном уровне с моим.

– Я прямо здесь, если я тебе нужен. Хорошо? Но я тебе не понадоблюсь. Ты весь зал поднимешь со своих мест.

Я засмеялась и всхлипнула. «Пять тысяч долларов».

Ленни взял мои руки.

– Только ты и музыка.

Он взглянул мне в глаза, и не знаю, было ли это отражение света софитов от моего лилового платья, или я просто не обращала на это внимание все это время, но глаза Ленни… они были похожи на темные драгоценные камни, которые переливались миллионом цветов, когда в них идеально отражался свет.

– Ты ведь будешь здесь? – спросила я. – Никуда не уйдешь?

Ленни устремил свои блестящие глаза на меня.

– Я никуда не уйду.

– Хорошо, – я кивнула. – Теперь я в порядке.

В последний раз сжав мои руки, парень ускользнул. Концерт начался, и я растворилась в выступлениях, даже плохих. Все лучше, чем думать о том, что мне скоро придется делать. Из-за кулисы я мельком увидела зрителей, и на секунду мне показалось, что там была Риза. И тогда кто-то назвал мое имя.

То, что произошло дальше, было похоже на отделение души от тела. Я наблюдала за тем, как женщина, уже без планшета-блокнота в руках, подтолкнула меня на место. Человек с микрофоном протянул мне руку. Я видела себя, идущей к нему, лиловое платье мерцало в огнях, когда я улыбнулась ему в ответ, взяв его за руку. Он подвел меня к роялю.

– … рад вам представить Айви Эмерсон. Она исполнит оригинальную композицию под названием «There for Me» …

Все было прекрасно, пока мой мозг и тело не стали единым целым, и я не увидела зрителей... ряды и ряды людей. Сначала аплодисменты, затем ожидание… ропот.

Я села за рояль, держа руки на коленях. Сердце ушло в пятки. Я оставалась неподвижна.

– Дамы и господа, Айви Эмерсон… – вновь повторил мужчина.

Немного нервных аплодисментов, затем тоненький голосок выкрикнул:

– У тебя получится, Айви!

«Брейди?»

Все рассмеялись. Мой брат здесь? Моя семья? Я искала их среди моря лиц, но отсюда все выглядели одинаково. Тогда я вспомнила кладбище и о том, что Джеймс сказал мне, как мертвые не судят, они тихонько слушают. И один за другим я превратила всю аудиторию в надгробные камни. Терпеливые, не осуждающие, безмолвные.

Я начала играть.

Рояль звучал чисто, ярко и сильно под моими пальцами. Когда пришло время присоединить голос, я попыталась представить Джеймса там – на кладбище – и запела.

Я пела о том, как он был со мной рядом, принимая меня такой, какая я есть, когда все остальное в моем мире превратилось в ложь… я пела про его глаза, смех…