— Нормально? — Ира вся клокотала. — Так вот, больше я с тобой не разговариваю и не занимаюсь. Все. Хватит с меня. — Она четко повернулась и зацокала каблучками в свой класс.

Я уныло смотрел ей вслед. Вот девчонки, думал я, вредные существа. Если у тебя хорошее настроение, они его обязательно испортят. Не могут без этого жить.

Ну и что, если я не сказал никому, что двойки я исправил благодаря Ире? Сам-то я хорошо это знаю. Ах, она захотела, чтоб все ее хвалили: "Смотрите, какая она молодчина, перевоспитала хулигана Коробухина".

Мрачный, я шел домой вместе с Семкой.

— Так что мы сделаем с забором? — спросил я у моего друга.

— Может, не стоит, Валерка? — жалобно сказал Семка. — Как они все работали! И дядя Кузьма, и…

— Но в середине двадцатого века…

— Ясно, — вздохнул Семка. — Но только я ничего не придумал.

Молча мы дотащились до нашего дома. И тут я сообразил, что надо делать.

— Сема, видишь?

Я показал на экскаватор, который работал прямо за нашим забором. Там на пустыре копали котлован для нового дома. И землю экскаваторщик сваливал в разные стороны. Забор ему здорово мешал.

— Ну и что? — спросил Семка.

— Сейчас все поймешь.

Мы перелезли через забор и стали перед экскаваторщиком. Он как раз выключил свою машину и копался в моторе.

— Вот, наверно, домина будет, — затянул я и подтолкнул Семку.

— Этажей пятнадцать, а может, и больше, — вторил мне Семка. Он был отличный парень, мой друг, и все понимал с полуслова.

— Человеку надо копать котлован, а тут забор мешает, — продолжал я, хитро глядя на экскаваторщика.

— Землю некуда девать, — поддержал меня Семка.

— Совсем некуда, — вступил в разговор экскаваторщик. Он был очень высокий, как и его машина. — Крутишься, будто в малогабаритной квартире.

— Мы только что были в домкоме, — соврал я, честно глядя парню в глаза. — Домком сказала, пусть ломает забор, если другого выхода нет.

— Ну нет же выхода, — развел руками экскаваторщик. — Вы же сами видите.

Мы кивнули.

— Ну, спасибо, ребята, — белозубая улыбка засияла на лице экскаваторщика. — Теперь и норму вытяну.

Он влез в машину, а мы отправились на чердак. По лестнице мы взбежали стремглав и прильнули к окну.

Экскаватор торжественно нес ковш, набитый землей и какими-то железяками. Вот он замер прямо над забором. Ковш раскрыл свою пасть, и забор застонал под ударами земли и камней. Но выстоял. После второго захода он покосился. Третий и четвертый ковши его добили.

Пока это увидели жильцы, пока они сообщили Ириной маме, большая часть забора была поломана и засыпана землей.

Мы наблюдали из окна, как на бедного экскаваторщика налетели Ирина мама и другие женщины, как он им пытался что-то объяснить и, наверно, все свалил на нас. Потому что женщины стали озираться по сторонам — они явно кого-то искали.

— Спектакль окончен, — сказал я. — Теперь надо подумать, как выкрутиться.

Ирина мама, конечно, догадалась, что это наша с Семкой проделка. И мы ожидали основательной взбучки. Но гром не грянул. Наверно, потому, что назавтра в нашем дворе строили новый забор. Его строили уже не жильцы, а рабочие. И поднялся он почти посредине нашего двора, гораздо ближе к дому, чем прежний. Молодой инженер, который привел рабочих, сказал, что этот забор временный, пока новый дом построят, а потом его снесут и посадят здесь цветы и деревья.

— А заборы, граждане, — устаревшее дело, — сказал молодой инженер.

Вместе с рабочими охотно возился и дядя Кузьма. Он покрикивал даже, если что не так было. Его слушали внимательно и не вступали с ним в пререкания.

Все были довольны.

Мы с Семкой — потому что старый забор был разрушен.

Дядя Кузьма — потому что снова нашел работу для своих умелых рук.

Ирина мама — потому что какой-никакой, но забор стоит. "Когда забор во дворе, сразу уютнее становится", — говорила она.

Жильцы тоже были довольны. Потому, что не надо было снова возводить забор, — они и так устали.

Только Ира ходила надутая, она злилась на меня.

Я человек незлопамятный, и мне уже хотелось как-нибудь помириться с Ирой. Но пока ничего не получалось.

МЕЖДУ "А" И "Б"

Как помириться с Ирой? От этой простой мысли моя голова просто раскалывалась. Но тут произошло такое, что я забыл о нашей ссоре.

На одной переменке Витька Мелюх вошел в класс с очень уж кислой физиономией. Витька был вообще мямля и еле двигался. Я просто удивлялся, за что его избрали председателем совета отряда? Разве можно его сравнить с нашей Галкой? Галка — огонь, а Витька — это одно недоразумение. Но ребята мне сказали, что классная за него. Он ей очень нравится — тихий, спокойный и хорошо учится.

Так вот, Витька, еле переставляя длинные ноги, вошел в класс и сел за парту.

— Ребята, — жалобно протянул он, — нам опять не повезло. И все из-за Коробухина.

— Что такое? — крикнул я.

— 6 "А" протестует, будто нам неправильно дали первое место. Коробухин, мол, уже успел все двойки у нас исправить, а вы польстились на готовенькое, — передразнил Витька Галку и еще ниже опустил голову: — Нет, ребята, не видать нам первого места. Знаете, какие в 6 "А" горлопаны. Одна Новожилова чего стоит.