— Ты бывал когда-нибудь на Белом озере? — спросила Галка.

— Нет, а что это за озеро?

— Чудесное! — Галка даже причмокнула губами. — Там сосны к самой воде подходят, а пляжи какие — один песочек. И дно — сплошной песочек. И малины там сколько! Мы туда пойдем в поход.

— Я, наверно, не пойду, — уныло сказал я. — Все меня ненавидят, так чего я буду стараться для них первое место зарабатывать.

— Зря, — грустно сказала Галка. — Но, может, ты передумаешь? А?

— Не знаю, — пожал я плечами. А самому вдруг страшно захотелось пойти в поход к такому замечательному озеру. И обязательно — вместе с Семкой, Галкой и другими ребятами из 6 "А".

— Пока, — сказал я Галке у ее дома.

— До свиданья, — Галка протянула мне руку. Я пожал ее. Рука была крепкой и сильной, и это мне понравилось.

КОСТЕР ПОКАЗЫВАЕТ ЯЗЫК

Но я все-таки пошел в поход. Я рассудил так — занятия окончились, я перешел в 7-й класс без переэкзаменовок (крикнем дружно "ура"), до того, как ехать в пионерский лагерь, оставалось еще две недели. А что делать во дворе, если все ребята идут в поход?

Пошел я с 6 "Б". Ведь именно этот класс я закончил.

Ребята смотрели на меня, как будто не я перед ними стоял, а шкаф какой-нибудь, забрызганный чернилами.

Ну, ладно, я человек не гордый, я просто очень хочу увидеть Белое озеро. Но я еще покажу вам, на что я способен. Вот только бы какого-нибудь зверя повстречать. Волка, например. Конечно, лучше всего зубра. Тогда я посмотрел бы, как улепетывают во все лопатки эти храбрецы Мишка Зайцев и другие. Только я бы не дрогнул. Один на один остался бы с лохматым и страшным царем пущи. Нет, конечно, и Борис Михайлович не струсил бы. Мы бы вдвоем остались против зубра.

А что было бы дальше, я не успел сочинить, потому что мне крикнул Борис Михайлович:

— Не отставай, Валерий! А то заблудишься!

…Второй день мы пробирались по лесу, вылезали на холмы, сверяли направление по компасу и снова шли вперед.

Начали мы довольно бодро. Настроение у всех было, как после шестого урока, — отличное. С первых шагов мы запели. Знаете, вот эту песню — "Глобус крутится, вертится, словно шар голубой". Хорошая песенка. Я ничего против нее не имею. Но когда за плечами рюкзак, а в нем спальный мешок, консервные банки, булки, хлеб и еще десяток разных штуковин, не очень-то поется. И скоро ребята замолкли.

На втором привале выяснилось, что Мишка Зайцев натер ногу. Борис Михайлович сказал нам взять в поход старую разношенную обувь. А длинноногий Мишка обул старые ботинки, которые он носил, наверно, лет пять назад. И вот вам результат: на Мишкиных пятках вздулись белые водяные мозоли.

— Ну что ж, — вздохнул Борис Михайлович, — дальше идти нельзя. — Он стал рассматривать схему маршрута. — Мы совсем недалеко от реки, Птичь называется. — Борис Михайлович обернулся к Мишке: Пару километров пройдешь?

— Угу, — скривился Мишка.

Поддерживаемый Толькой Дашкевичем, он кое-как доковылял до реки.

На высоком берегу Птичи, под золотостволыми соснами, мы разбили палаточный лагерь. Сбегали искупались, вода была чудесная и не хотелось вылезать, но Борис Михайлович по одному всех вытащил на берег.

— Простудитесь, черти, и не дойдете до Белого озера, — шумел он.

Одним из условий соревнования было — всем прийти к озеру. Болеть не разрешалось.

Вечером долго не разгорался костер. Утром прошел дождик, и хворост еще не успел высохнуть. Уже целая гора поломанных спичек и два разодранных коробка валялись около наших вспотевших костровых. Вдруг один из них, Димка Чехович, обратился ко мне:

— Ты, кажется, обещал одной спичкой зажечь костер?

— Запросто, — сказал я и взял протянутый мне коробок. — Мигом.

Я пошел в лес и под деревьями насобирал сухих веток. У костра я разломал их на небольшие кусочки, сложил горкой. Вниз подсунул свернутую снежком бумагу.

Ребята, громко покашливая и перешептываясь, следили за моими манипуляциями.

Я никого не замечал. Я знал, главное — представить себе, что вокруг никого нет и я один. Иначе ничего не выйдет. Все получается как будто случайно, а если ты хочешь сделать нарочно, то у тебя выйдет ерунда на постном масле.

Я чиркнул спичкой о коробок. Честное слово, у меня не дрожала рука, когда я подносил спичку к костру. Но костер не загорелся.

Ребята захохотали.

— Ну и хвастун ты, Коробухин. — Это голос Витьки Мелюха.

— Врет, как Мюнхаузен, — на время позабыл про мозоли и решил поупражняться в остроумии Мишка Зайцев.

Я зажег вторую спичку. Бумага немного потлела, но костер не зажегся.

Я уже не замечал града насмешек, который посыпался на меня. Я зажег третью спичку, и тут появился маленький язычок пламени. Это костер показал мне язык: "А вот не загорюсь". "Зажгись, запылай, затрещи, — попросил я костер, — чего тебе стоит? Я хочу утереть нос этим дармоедам".

И он меня понял, маленький и веселый язычок пламени. Он позвал на помощь еще один язычок, потом второй, третий… И вскоре костер пылал, как в сказке.

Шуточки, словно обожженные пламенем, испарились. Ребята что-то старательно мычали. Девочки поставили на костер ведро с супом и сказали: