Читаем Метро полностью

Старик положил ладонь ему на грудь.

– Тебе пока нельзя двигаться.

– Вы знаете, где она?

Старик протянул ему стакан с зельем и сказал:

– Если это то, о чем я думаю, то это уже неважно. Какое ты имеешь отношение к ним?

– К «Сизиджи»?

Старик усмехнулся.

– Всего лишь одно из их бесконечных прикрытий.

– Мы нашли убежище в их… под фонтаном.

– Под фонтаном? – Насторожился старик.

– Там был труп вашего… Михеева.

Борис скупо рассказал о найденном круглом помещении непонятного назначения, но даже такая скудная информация взволновала старика.

Он вскочил, вышел из поля зрения и снова вернулся.

– Значит, ты говоришь хороший ищейка?

– Они считают, один из лучших, – не без гордости, но слабым голосом подтвердил Виндман, – мы же нашли вас.

– Я сам вас заманил.

– Как?

– Детский сад! И я еще беспокоился, что шифр слишком простой. – Старик снова вышел из поля зрения, голос его стал отстраненным. – Я понял, что его больше нет, когда вы стали писать чепуху в ватсапе. Плохи дела.

– Почему плохи?

– Плохи дела, если такие как ты лучшие.

– Чем же?

– Тем, что ты свернул не туда.

Виндман смотрел на старика, ничего не понимая.

– Убежище под фонтаном это вход.

– Но там ничего не было!

– Я и говорю: плохи дела, если такие ты – лучшие. Я должен попасть туда. Сможешь организовать?

- Я не знаю… – Виндман зашевелился, как будто захотел подняться.

– В чем проблема?

– Мой начальник…

– Разве не он нанял тебя?

– Генерал слишком высоко, мне приходится иметь дело с его помощником, а он…

– Он не проблема.

– Да?

Длинная и страшная как ветвь столетнего дуба рука старика протянулась к Виндману и надавила ему на грудь, проваливая в сон.

– Отдыхай, – услышал он напоследок.

На этот раз его ждала беснующаяся снежная вьюга в ночном морозном лесу. Борис наслаждался ее красотой как может наслаждаться человек, созерцающий ее в тепле и комфорте – он лежал в горячей ванне, расположенной на постаменте, в приятном полумраке, отделенный от снежных вихрей, набрасывающихся на ели, стеклянной стеной роскошного коттеджа и слабое завывание лишь изредка прорывалось сквозь волшебный голос Бренды Ли. Почему в суровом бодрствовании, он так редко погружался в горячую ванну? Почему?

Проснулся Борис от громких ударов, не предвещавших ничего хорошего, открыл глаза и первое что увидел – скошенный воротник Шанца, а потом окровавленный рот. И только затем знакомые синие глаза, в которых возбуждение и страх, сменилось удивлением, а затем и радостью. Борис покачал головой, хотя по рваной куртке Якова понял, что старик уже разоружил его. Он вошел следом в распахнутую дверь вместе с порывом пронизывающего ветра, сжимая крепкой рукой обрез. Застывшее, потерявшее возраст лицо, будто выдолбленное из камня – в обрамлении дурацкой прически вновь напомнило ему робота Вертера с металлическим мотором вместо сердца под обманчивой интеллигентной внешностью советского актера.

– Вперед, – сказал старик, закрывая дверь, но заметив, что Яков на полу шевелится не достаточно активно, повернулся к нему. Яков поднялся и исчез, а Борис снова провалился в сон, но ненадолго.

Старик разбудил его и, глядя немигающими водянистыми глазами, сказал, как говорят обычно о чем-то плохом:

– Ждать больше мы не можем, – он протянул Борису что-то дымящееся, – ты главное начни, остальное я волью сам.

– Что? – Только и успел произнести Борис, чувствуя едкий запах. В следующее мгновение горло воспламенилось адской болью и прежде чем потерять сознание, он успел понять, что горло рвет не раскаленная лава, а сухой испепеляющий лед.

Через восемнадцать часов он очнулся. Именно очнулся и сразу вскочил, чувствуя небывалый прилив здоровья и бодрости. Да, он явно похудел, но сколько сил. Хотелось прыгать до потолка в этой деревянной избе. И тут он заметил за столом Якова, глядящего на него с изумлением.

– Чувак, я рад тебя видеть!

Яков кивнул.

– Где твой ошейник?

– Я встречал шаманов в Болгарии, – сказал в ответ Яков, – только все они были шарлатанами.

Борис задумался сон это или реальность, но тут заметил на столе большую тарелку белых вареных яиц и огромную кастрюлю с дымящейся в ней кашей с реками тающего сливочного масла.

– Ага, – сказал Борис и, схватив со стола деревянную ложку, принялся есть прямо из кастрюли. Взять себя в руки он сумел только проглотив тридцатую ложку.

– Извини, я себя не очень контролирую.

– Он говорил об этом, – недоверчиво сказал Яков, – после того как влил в тебя эту дрянь.

– Что это было?

– Коктейль «Здоровье партизана».

– Чего?

– Так он его назвал.

– А где он сам?

Яков пожал плечами.

– Когда я проснулся, его уже не было. Но мне кажется он где-то рядом. Что с тобой произошло?

– Я умер и даже видел этот тоннель. Знаешь, там правда в конце есть свет, но он такой, синеватый… – Виндман замолчал и задумался.

– Умер?

– Да. А потом воскрес. Какой-то лесной дух с елочной головой меня воскресил. Я чувствую запах шишек. И голова кружится, как будто я еще на «Колокольчике».

– На чем?

– У тебя нет детей?

– Нет.

– Слушай, можно вопрос?

– Ну?

– Ты реальный или галлюцинация?

– Ты мне скажи.

– Извини, просто… что ты вообще тут делаешь?

– Вообще-то искал тебя.