Читаем Метро полностью

Виктор плохо спал этой ночью. После вчерашних разговоров и посиделок третий линейный – коренастый бородач, похожий на провинциального художника, расписывающего стены в деревенских церквях, отвел его в темное пустое помещение, заставленное рядами кроватей с отдельным туалетом. Место ночевки.

Тут у всех сотрудников были собственные жилые отсеки, что-то вроде мини-квартир, что было вполне закономерным, учитывая астрономические пространства, но на Виктора подобные льготы не распространялись. По крайней мере, пока.

Помещение было темное, холодное, необъятное – Виктор все никак не мог разглядеть потолок. Закрывалось оно металлической дверью с тугими звуконепроницаемыми прокладками. Замок и выключатель находились снаружи, что Виктора особенно нервировало и мешало спать – ему все казалось, что его кто-нибудь закроет. И свет выключит. И кого звать потом, до кого докричаться в этих огромных пустых коридорах, по которым от силы раз в день проходит какой-нибудь безумец вроде Лариона?

Он снял дужку с одной из кроватей и заблокировал ею дверь, но теперь казалось, что по коридорам все кто-то ходит. Ходит-ходит, но никак не пройдет мимо. Все это вместе с невидной глубиной над головой, холодом и гулким, размноженным эхом капаньем воды в туалете, мешало спать – он то и дело просыпался, вставал, выглядывал в коридор, включал свет, проверял туалет.

Кроме того, Виктор забыл узнать, во сколько начинается рабочий день. Бородач дал ему кубический будильник «Слава», который Виктор для подстраховки завел на семь утра. Да, тяжело осваивать новые территории в одиночку. Куда проще было остаться со всеми, но одобрение в глазах Пустовалова говорило, что он сделал правильный ход.

Он не помнил когда заснул, ему казалось, что он и не спал вовсе. И все же он обрадовался, когда хмарь этой дурной ночи разрезал звон будильника – время единственное что еще хранило границы. Виктор вскочил, дрожа от холода, стукнул по будильнику и пошел умываться ледяной водой.

Были и плюсы: ему выдали форму – он сам мягко, с почти неуловимой настойчивостью выпросил ее. Пускай это всего лишь рабочая одежда из фиолетового твила, но она намного лучше пижамы, похожей на тюремную робу. К тому же она больше подходила ему по размеру и была теплее.

И вот, явившись после полубессонной ночи, осложненной испытаниями, вроде двери-жужжалки, Виктор обнаружил, что пришел на работу первым. Вполне ожидаемо. Он сел на стул и прилежно просидел на нем полчаса.

Никто не пришел через полчаса. Никто не пришел и через час, и через два. Примерно с четверти одиннадцатого в соседней комнате стал названивать телефон. Его настырное заливистое дребезжание раздражало как ор ревущего младенца. В конце концов, Виктор не выдержал и заглянул в комнату, выполнявшую функцию склада – вдоль стен и между ними рядами стояли металлические стеллажи, плотно забитые пыльными рулонами и коробками, а в дальнем углу ютился небольшой стол с настольной лампой. Телефон заходился где-то там.

Виктор нашел его под ворохом газет – раритетный аппарат с дисковым набором, поднял трубку…

– Алё!

Ответом был только треск – видимо помехи на линии.

– Слушаю! – Громче произнес Виктор.

Нет ответа.

– Вас не слышно!

Ох, уж эти древние аппараты. Виктор вжал трубку в ухо.

На другом конце раздался стрекот. Сначала едва слышный, затем мерзко нарастающий и одновременно меняющий интонации, как будто кто-то действительно разговаривал таким образом.

Виктор с отвращением положил трубку.

«К черту звонки, и вообще, пора брать быка за рога!» – решил он. В конце концов, именно инициативность привела его сюда. Он начнет работать, никого не дожидаясь.

Первым делом, он подошел к столу, помня вчерашние слова Палыча о том, что планы убежища «где-то на рабочем столе». Но среди бесчисленного хлама на столе он ничего не нашел. Только под ящиком с гвоздями обнаружился сложенный тетрадный листок со списком из восьми имен и фамилий под заголовком, выведенным закорючистым почерком: «Техчасть».

Под вторым номером там числился Смирнов Владимир Павлович. Видимо сам Палыч. В остальном незнакомые имена, кроме странного имени Малёк Прыткий, записанного под четвертыми номером.

Виктор усмехнулся. Ну и имечко. А он-то думал, Малёк – это что-то вроде клички. Седьмым в списке тоже был знакомый – Ларион Курицын. А на восьмой строчке было написано странно и просто: Сорокопут. Возможно, это просто фамилия? Ведь бывают же такие «птичьи» украинские фамилии. Например, Сорока или Соловей. Виктор положил листок на место и в раздумьях закусил губу.

Планов здесь не было. Виктору очень хотелось просчитать все площади, чтобы к приходу Палыча уже уверенно выложить ему сколько материала понадобится для работы. Но, увы. Он обыскал соседние шкафы и столы, но и там ничего не нашел. На столе Палыча стоял допотопный электронно-лучевой монитор с некогда белой клавиатурой и грязными замызганными колонками по бокам.

Такие мониторы Виктор видел только на картинках в интернете и в школьном подвале, куда однажды его отправили помогать завхозу таскать парты.