Читаем Метахак полностью

Сквозь марево разогретого воздуха, которое дрожало над накаленными камнями, равнина внизу казалась землею обетованной. Купы лиственных деревьев на невысоких холмах, ртутные зеркала водоемов, сшитых серебристыми нитями рек, — рай, да и только! Хотелось кинуться к нему, очертя голову и не разбирая дороги, да только нельзя было. Осыпь коварна. Издалека она кажется ровной и неподвижной, но ничего не стоит оступиться и, беспомощно кувыркаясь в лавине щебня и пыли, сорваться в пропасть, которую и заметить не успеешь. Поэтому, как ни пекло солнце, как ни влекла к себе красота внизу, приходилось быть максимально бдительными и осторожными.

Лишь через несколько томительных часов, когда зной стал совсем невыносим, а ноги, казалось, уже обуглились от жара, Лекс и его спутники очутились в травянистой степи у подножия хребта, которую осыпь лишь лизнула шершавым языком. Дышать стало легче. К тому же вскоре они наткнулись на ручей. Наемник и чародей с удовольствием погрузили в него обожженные ноги и смыли пот. Вислобрюха напоили и тоже помыли. Лекс решил, что полноценный привал на открытом месте делать не стоит, разумнее всего будет добраться до ближайшей рощи, а там уж и поесть, и переночевать.

Передвигаться по степной равнине было куда проще. Вислобрюх отдохнул и мог теперь нести обоих наездников. И все же торопиться путешественники не стали. Местность была незнакомой, хотя и неплохо просматривалась с высоты лошадиного роста. Мало ли что! Береженого Небеса берегут. Лекс велел Фэнголу поглядывать по сторонам, а сам пристально всматривался вперед. Его настораживала пустынность этого места. Цветущая равнина, которую они видели, спускаясь по осыпи, должна была привлечь к себе ту или иную расу, а может, сразу несколько, но покуда ни одной живой души им не встретилось, если не считать крылатых хищников, которые парили над степью, высматривая мелкую добычу.

Интуиция редко подводила Лекса. Полная лишений и тревог, жизнь наемника отточила его восприятие и научила не доверять тому, что выглядит безопасным. Когда вдали показались деревья, он остановил коня. Привстав в стременах, долго всматривался в темную полосу зелени, пытаясь понять, какая угроза может скрываться в этом почти идиллическом пейзаже, пока, наконец, не понял. Кроны далеких деревьев были слишком уж темны даже с учетом расстояния, которое отделяло от них путников. Это могла быть какая-нибудь особенная листва, а могла быть…

— Дурная магия, — проговорил Фэнгол, который всматривался в ту же сторону.

— Что вы хотите этим сказать, уважаемый чародей?

— Грязное колдовство, мой благородный друг, подобно серой паутине, — стал объяснять тот. — Оно опутывает все живое, постепенно выпивая из него силы и радость бытия. Этой паутиной могут быть оплетены деревья, птицы, животные, люди…

— А эти чары можно снять?

— Можно, если… — Фэнгол осекся.

— Что — если?

— Если найти и убить того, кто сплел эту паутину.

— Понятно, — проговорил Лекс. — Задачка для странствующего рыцаря.

— Такого, как вы!

— Ошибаетесь, господин чародей. Я не рыцарь. Я всего лишь наемник, который за деньги выполняет разные щекотливые поручения.

— Меня же вам никто не поручал спасать!

— Нет, но вы наняли меня, чтобы я проводил вас до Великой Грибницы…

— Я нанял?!

— Ну, я решил, что за некоторую часть той добычи, что досталась нам от разбойников, я вполне могу сопроводить вас, уважаемый Фэнгол…

— В таком случае я готов поделиться с вами и второй частью, если вы найдете и убьете того, кто околдовал здешние окрестности, — высокомерно заявил чародей.

— Послушайте, мудрейший, — попытался урезонить его Лекс. — Если мы начнем ввязываться в каждую драку, которая нас не касается, мы рискуем никогда не добраться до Великой Грибницы.

— Почему же вы думаете, благородный воин, что эта, как вы выражаетесь, драка нас не касается? — ядовито осведомился Фэнгол.

— Потому что я намереваюсь объехать это веселое местечко десятой дорогой.

Чародей пожал плечами.

— Ну что ж, попробуйте…

Наемник пришпорил терпеливо — как и всегда — ожидающего окончания дискуссии Вислобрюха и повернул направо. Так они ехали около часа. Время от времени Лекс всматривался в горизонт, одновременно прислушиваясь к своим ощущениям — не исчезнет ли предчувствие опасности? Увы, оно не только не исчезало, но с каждой пройденной милей лишь усиливалось. Кроме того, стали попадаться неприятные следы, оставленные «дурной магией». Скелеты птиц и мелких животных, словно изъеденные какой-то едкой жидкостью, или отдельные косточки, выложенные спиралями и кругами. Встречались и деревья — тоже мертвые, поросшие мерзкой черной бахромой. Вот почему издалека они казались такими темными.