Читаем Метахак полностью

«Стриж» и «Секач» мирно торчали в земле, чуть покачивая эфесами.

— Медлил? — удивленно буркнул чародей. — Да знаете ли вы, благородный воин, что вам впарили самую обыкновенную подделку?

— Ничего себе подделка! Старух в головешки превратила…

— Ну узор-то на ней был правильный, — проговорил Фэнгол, — только пришлось зарядить…

— Ладно, я понял, — отмахнулся Лекс.

Он подобрал клинки, вернул их в ножны и подошел к столбу. Разрезал кинжалом веревки и подхватил бесчувственное тело девушки. Ему казалось, что он держит в руках живое, гибкое, теплое серебро… Теплое! Наемник торопливо перенес дриаду поближе к Вислобрюху, который неодобрительно фыркнул и помотал головой. Однако хозяин на этот раз отнесся к его неодобрению равнодушно. Шестиног тяжело вздохнул — какой человек пропал! Пропащий, не выпуская ношу, сдернул с седла по-походному свернутое одеяло и как мог одной рукой развернул его. На помощь ему поспешил чародей. Вместе они уложили девушку, и Фэнгол осмотрел ее.

— Она жива! — сказал он. — Просто одурманена. Нужно как можно скорее вывезти ее с этого проклятого места.

— Тогда садитесь в седло, а я понесу ее на руках. — велел Лекс. — Троих Вислобрюх на себе не потерпит.

— Пешком могу пойти я, — возразил чародей. — А вы — везти на нем эту несчастную…

— Не спорьте! — рявкнул наемник. — Еще неизвестно, что нас ждет впереди. А вы будете высматривать дорогу.

Фэнгол взобрался в седло и тронул поводья. Недовольно мотая головой, Вислобрюх зашагал по той же тропе, что привела их к ведьмам, от которых теперь остался только пепел. Через несколько минут они вновь оказались на берегу озера, но теперь у Лекса даже мысли не возникло, чтобы в нем искупаться. Хотелось как можно скорее покинуть эти заколдованные Смертоносными Девами края. Пройдет время, и деревья сбросят черную бахрому. Воды ручьев и рек напоят землю живительной влагой. Скелеты умерщвленных существ распадутся на отдельные косточки, которые засыпет палой листвой. Не останется и следов черного колдовства, и здесь поселятся люди или другие народы Междумирья.

Путешественникам некогда было ждать этих перемен, они торопились оставить мертвые земли позади. Они выбрали путь вдоль берега, куда не долетало смрадное дыхание уничтоженного, но все еще окончательно не развеянного зла. Так они добрались до реки, что вытекала из озера и по широкому руслу плавно несла свои воды вдаль. Здесь путники сделали привал. Вновь расстелили одеяло и положили на него дриаду. Чародей принес воды из реки и омыл лицо девушки. Смертельная бледность уступила место жемчужно-розовому оттенку. Дыхание стало ровнее. Прекрасная пленница Бруссальских ведьм теперь просто спала.

Лекс невольно залюбовался ею. Как зачарованный, сидел он возле ее ног, глядя, как мерно вздымается маленькая грудь. Фэнгол пожал плечами и отправился в ближайший лесок в поисках какой-нибудь пищи. Ему удалось набрать целую котомку плодов плащеносного дерева. Они были маленькие и кислые, но их было много. На обратном пути чародей ободрал кусты шутовника, ягоды которого прибавляли сил и поднимали настроение. Вернувшись с добычей к месту привала, Фэнгол застал ту же картину: безмятежно спящая дриада и матерый наемник, который разглядывал ее, как впервые влюбившийся мальчишка.

— Нам нужно подкрепиться, — сказал старик, выкладывая плоды. — И подумать, как быть дальше…

— А что тут думать? — откликнулся Лекс, нехотя отрываясь от созерцания девушки. — Вот придет она в себя, накормим, напоим, посадим на Вислобрюха и двинемся дальше.

— Ниже по течению берега станут топкими, а еще дальше начнутся сплошные болота, — сказал чародей.

— Что же нам делать?

— Соорудим плот и поплывем.

— Вместе с конем?

— Конечно. Если он будет вести себя смирно.

Наемник кивнул. Взглянув на добычу чародея, он почувствовал лютый голод. Не успел Фэнгол и глазом моргнуть, как Лекс проглотил солидную часть плодов и ягод. Тогда он отодвинул большую кучку подальше от прожорливого спутника, взял несколько плодов себе и съел. В это время внимание наемника отвлек нежный девичий голос, который произнес несколько слов на певучем языке лесного народа. Он повернулся к девушке и увидел ее широко открытые глаза, в зрачках которых плавилось нибелунское серебро. Дриада пришла в себя, но явно не понимала, кто эти люди и откуда они взялись.

— Ко оро, му ава, — произнесла девушка.

— Что она говорит? — обратился Лекс к старику.

— Спрашивает, кто мы такие и как она здесь оказалась, — перевел тот.

— Ну так ответьте ей и спросите, как ее зовут?

— Ме ыва, то пахт, — заговорил Фэнгол. — Кри ши, сю хав… Ту ава?

— Рия, — откликнулась дриада.

— Ее зовут Рия, — перевел чародей.

— Я понял, — пробурчал наемник. Он показал на себя и произнес: — Лекс!