Читаем Место под солнцем полностью

Была ли у нее альтернатива? Она начала считать себя точкой отсчета журналистского мастерства? Не стала ли она считать единственно верной свою точку зрения, поиск названий и фотографий, не стала ли она просто нерассуждающим повествователем?

Она прошлась по комнате, отгоняя эти неприятные мысли.

Снова села за компьютер и пролистала домашнюю страницу конкурентов, чтобы посмотреть, что они пишут о газовом убийстве. Репортажи писала их мадридский корреспондент, элегантная дама пятидесяти лет, которая, разумеется, в совершенстве владела испанским. Газета опубликовала снимки дома, но уже в сумерках и под другим ракурсом. Фотограф был испанцем. Таким образом, работала команда, и они опередили Аннику на один день.

В статье были приведены те же факты, что Анника выяснила у Никласа Линде, но конкуренты воспользовались источниками в испанской полиции.

Кроме того, команда конкурентов посетила гольф-клуб «Лос-Наранхос» и поговорила там со скорбящими шведами. Репортеры конкурентов приводили практически такие же цитаты, как и она сама после посещения «Ла-Гаррапаты».

Между нею и мадридскими спецами не было особой разницы.

Это было бы большим облегчением, если бы не удар ниже пояса.

Снова зазвонил мобильный, на этот раз громче, чем в первый раз. Она подождала, пока телефон позвонит дважды, и только потом взяла его в руку, посмотрела на дисплей и тяжело вздохнула.

– Здравствуй, Патрик, – сказала она.

– Гольф-клуб скорбит! – закричал в трубку Патрик. – Теннисный клуб тоже. Посмотри, может быть, ты найдешь старых хоккейных звезд, пусть они устроят минуту молчания где-нибудь на фоне зелени. Собственно, зачем нам ограничиваться хоккейными звездами? Пойдут любые спортсмены.

– У меня немного иной взгляд на это, – сказала Анника. – Я сделала снимки снаружи и внутри дома, сняла те места, где приняли смерть члены семьи. Мы можем найти еще одну девочку, члена семьи, которая осталась жива. Я должна смотреть на это дело шире.

– Звезды спорта – это намного лучше. Проследи, чтобы у них были скорбные лица.

Анника закрыла глаза.

– У меня нет фотографа, – сказала она.

– Но у тебя же есть камера! Позвони, когда перешлешь фотографии. Да, кстати, что это ты завела привычку обниматься по ночам со статс-секретарями?

Пожалуй, он зашел слишком далеко.

Она уронила телефон на пол.

Это было неумно.

Она встала и, подойдя к окну, стала смотреть на шоссе.

Да, давно она не оказывалась в такой ситуации. Став независимым репортером, она научилась избегать поручений, отражавших исключительно мировоззрение шефа отдела. Она руководствовалась своими собственными суждениями, своими взглядами, сама решала, что было верным и важным.

Однако есть разница между сотворением сущности и суждением о ней.

Если группа звезд спорта возьмет на себя инициативу почтить память коллеги минутой молчания, то долг журналистов – подстеречь этот момент и зафиксировать его, но инсценировать такое действие – это совсем другая песня.

Она вернулась к компьютеру. На домашней странице испанского телефонного справочника нашла номера теннисного клуба Себастиана Сёдерстрёма и гольф-клуба «Лос Наранхос». Записав телефоны, она позвонила в оба клуба.

Теннисный клуб уже закрылся. Аннике ответил человек, говоривший по-английски с испанским акцентом. Нет, клуб не планирует никаких траурных церемоний по случаю смерти его владельца. Да, он перезвонит ей, если будет принято иное решение.

В гольф-клубе тоже не помышляли о какой-либо церемонии в связи со смертью Себастиана, но так как он фактически был членом клуба, то сама идея показалась им неплохой. Это будет очень мощная инициатива. Завтра утром они об этом подумают…

Она прикусила губу, прежде чем отключилась.

Так она пытается приспособить действительность к своему пятиполосному таблоидному формату.

Она снова подошла к окну.

Облака висели так низко, что окутали гору толстым серым покрывалом. Плотный поток машин, извиваясь, двигался по старой имперской римской дороге.

Кому бы позвонить, чтобы что-нибудь разузнать о Сюзетте?

Она спустилась в мини-бар, запаслась у уборщицы сникерсом и вместе с ним и телефоном забралась в кровать.

Кнут Гарен сразу прервал разговор. Казалось, что он стоит на берегу ревущего водного потока.

– Я в Гранаде, – сказал он. – Позвони Никласу Линде, если он там, то где-нибудь на берегу.

Она не стала спрашивать, что он делает в Гранаде, и набрала номер Линде. Он ответил после четвертого гудка.

– Сижу отдыхаю. Что-то я сегодня устал, – подавляя зевоту, признался он.

– Один короткий вопрос, – сказала Анника. – Ты что-нибудь знаешь о девушке по имени Сюзетта, которая жила на вилле Себастиана Сёдерстрёма?

– Нет, не знаю. Мне сейчас надо бежать.

Анника отключилась. Надо сказать, она чувствовала себя разочарованной.

Неужели они и в самом деле так сильно заняты или они просто не желают с ней разговаривать?

Она сняла со сникерса упаковку и села к компьютеру.

Снова вывела на экран испанский телефонный справочник.

Написала в поисковой строке имя Маргит – женщины, члена образовательной ассоциации. Она не значилась на «Белых страницах», и Анника не смогла ей позвонить.