Читаем Места полностью

И все равно, самая правильная пьеса представляется мне следующим образом: выходит из-за кулис человек, доходит до центра сцены и падает в люк, в это время появляется второй человек, он тоже доходит до середины сцены и тоже падает в люк, потом появляется третий человек, и на середине сцены он падает в люк, потом четвертый падает в люк, потом пятый падает, потом падает шесток, потом седьмой, потом восьмой, потом девятый, десятый, одиннадцатый, двенадцатый, тринадцатый… Открывается занавес. Да, несколько слов о себе. Мне 32 года, имею жену и сына Андрея. Это не первая моя пьеса. Зачем я их пишу? Но ведь жизнь дается один раз, и надо мучительно прожить ее так, чтобы не жег позор.

Сцена пустая. Сзади задник что-то скрывает, а может быть, мне это только кажется. Никого. Ни человека. Ни души. Странное положение сложилось у нас в последнее время с театрами. В них может попасть всякий, просто приобретший билет. Нет, право попасть в театр надо заслужить!

Нормальное освещение. Скорее светло, чем темно. Появляются три Ивана. Они одинакового возраста, пола, роста, звания и одежды. Они начинают разговор вслух.)

ИВАН 1 Здорово.

ИВАН 2 Здорово.

ИВАН 3 Здорово.

ИВАН 1 Ну и погодка!

ИВАН 2 Ну и погодка!

ИВАН 3 Ну и погодка!

ИВАН 1 В магазин?

ИВАН 2 В магазин.

ИВАН 3 В магазин.

ИВАН 1 А вот и магазин.

ИВАН 2 А вот и магазин?

ИВАН 3 А вот и магазин?

ИВАН 1 Закрыт?

ИВАН 2 Закрыт.

ИВАН 3 Закрыт.

ИВАН 1 Эх, закрыт.

ИВАН 2 Эх, закрыт.

ИВАН 3 Эх, закрыт.

ИВАН 1 А что, нет одиннадцати?

ИВАН 2 А что, нет одиннадцати?

ИВАН 3 А что, нет одиннадцати.

ИВАН 1 Пол-одиннадцатого.

ИВАН 2 Пол-одиннадцатого?

ИВАН 3 Пол-одиннадцатого?

ИВАН 1 Едри его мать.

ИВАН 2 Едри его мать.

ИВАН 3 Едри его мать!

ИВАН 1 Подождем?

ИВАН 2 Подождем.

ИВАН 3 Подождем.

ИВАН 1 А ко мне вчера Квашнин подходил.

ИВАН 2 И ко мне вчера Квашнин подходил.

ИВАН 3 И ко мне вчера Квашнин подходил.

ИВАН 1 А ко мне еще Самарин подходил.

ИВАН 2 И ко мне еще Самарин подходил.

ИВАН 3 И ко мне еще Самарин подходил.

ИВАН 1 Эх!

ИВАН 2 Эх?

ИВАН 3 Эх.

ИВАН 1 Что, нет одиннадцати?

ИВАН 2 Что, нет одиннадцати?

ИВАН 3 Нет одиннадцати.

ИВАН 1 Подождем.

ИВАН 2 Подождем?

ИВАН 3 Подождем?

ИВАН 1 Значит, подождем?

ИВАН 2 Значит, подождем.

ИВАН 3 Значит, подождем.

Перейти на страницу:

Все книги серии Пригов Д.А. Собрание сочинений в 5 томах

Монады
Монады

«Монады» – один из пяти томов «неполного собрания сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), ярчайшего представителя поэтического андеграунда 1970–1980-x и художественного лидера актуального искусства в 1990–2000-е, основоположника концептуализма в литературе, лауреата множества международных литературных премий. Не только поэт, романист, драматург, но и художник, акционист, теоретик искусства – Пригов не зря предпочитал ироническое самоопределение «деятель культуры». Охватывая творчество Пригова с середины 1970-х до его посмертно опубликованного романа «Катя китайская», том включает как уже классические тексты, так и новые публикации из оставшегося после смерти Пригова громадного архива.Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия / Стихи и поэзия
Москва
Москва

«Москва» продолжает «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), начатое томом «Монады». В томе представлена наиболее полная подборка произведений Пригова, связанных с деконструкцией советских идеологических мифов. В него входят не только знаменитые циклы, объединенные образом Милицанера, но и «Исторические и героические песни», «Культурные песни», «Элегические песни», «Москва и москвичи», «Образ Рейгана в советской литературе», десять Азбук, «Совы» (советские тексты), пьеса «Я играю на гармошке», а также «Обращения к гражданам» – листовки, которые Пригов расклеивал на улицах Москвы в 1986—87 годах (и за которые он был арестован). Наряду с известными произведениями в том включены ранее не публиковавшиеся циклы, в том числе ранние (доконцептуалистские) стихотворения Пригова и целый ряд текстов, объединенных сюжетом прорастания стихов сквозь прозу жизни и прозы сквозь стихотворную ткань. Завершает том мемуарно-фантасмагорический роман «Живите в Москве».Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Места
Места

Том «Места» продолжает серию публикаций из обширного наследия Д. А. Пригова, начатую томами «Монады», «Москва» и «Монстры». Сюда вошли произведения, в которых на первый план выходит диалектика «своего» и «чужого», локального и универсального, касающаяся различных культурных языков, пространств и форм. Ряд текстов относится к определенным культурным локусам, сложившимся в творчестве Пригова: московское Беляево, Лондон, «Запад», «Восток», пространство сновидений… Большой раздел составляют поэтические и прозаические концептуализации России и русского. В раздел «Территория языка» вошли образцы приговских экспериментов с поэтической формой. «Пушкинские места» представляют работу Пригова с пушкинским мифом, включая, в том числе, фрагменты из его «ремейка» «Евгения Онегина». В книге также наиболее полно представлена драматургия автора (раздел «Пространство сцены»), а завершает ее путевой роман «Только моя Япония». Некоторые тексты воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Современная поэзия

Похожие книги