Читаем Места полностью

Так может продолжаться до бесконечности. Но если это сборник стихов, и не требовать от него непременного продолжения чего-то там неизбежно-следующего — то так оно и есть. Так мы и замираем на отдельных стихах и читаем всю жизнь одну и ту же страничку. Да, но если: Генералиссимус он был, не переворачивай страничку; Генералиссимус он был, не переворачивай страничку; Генералиссимус он был, не переворачивай страничку… — это уже не эстетическое, а политическое, или, скорее, историческое предпочтение. А история не застревает на одной странице, она течет и переливается. Вот, кстати, — идея. Это — идея. Идея. Об этом и поговорим.

Переверни страницу.

1v| o3887 Перевернул                Итак                Мы начали с войны, а перед этим                А перед тем тридцать седьмой был год                А перед ним был тридцать пятый год                А перед ним был год, но тридцать третий                Переверни страницу1v| o3888 Перевернул                А перед тем была и Революцья                А после уж была коллективзацья                А после и индустриализацья                А после принята была и Конституцья                А после и другая                Переверни страницу1v| o3889 Перевернул                Но был и Петор — что ни говори                Потом уж — Николай-душитель                А после — Александр-освободитель                Да что цари — они и есть цари                Переверни страницу1v| o3890 Перевернул                Как я уже сказал                Да что цари — они и есть цари                Но был и Пушкин, Лермонтов, Некрасов                И Тютчев, и Толстой, и Стасов                И Достоевский — что ни говори                Великий писатель                Переверни страницу1v| o3891 Перевернул                Да что ни говори — но было все                Был некогда такой феодализм                А после был уже капитализм                Народу ж становилось хуже все                Переверни страницу1v| o3892 Перевернул                А что народ? — да ничего народ                Как может быть народу хуже                Сегодня этот, а назавтра — тот                Вот человеку — стало ль хуже?                Кто знает                Но жизнь продолжается                Переверни страницу1v| o3893 Перевернул                Вот Рим и Грецья зародились                И сразу мир античным стал                И Клеопатра как кристалл                Блистала — и все ей дивились                Переверни страницу                А что Клеопатра?                Переверни страницу                А Клеопатра-то что?                Переверни, сказал, страницу1v| o3894 Перевернул                Так вот                И Цезарь и Антоний стройный                Ласкали грудь и плечи ей                Ласкали пламя мест потайных                Точащих сладостный елей                И что?                Переверни страницу                И что дальше?                Переверни страницу                Что дальше с Клеопатрой-то?                Переверни, сказал, страницу1v| o3895 Перевернул                Клеопатрой интересуешься, значит                А дальше она умерла                До этого же было — дикость                И деспотических великость                Ассирских государств дела                Переверни страницу1v| o3896 Перевернул                До этого ж стада бродили                Еще почти что нелюдей                Потом они орудья взяли                А после сели на коней                Переверни страницу1v| o3897 Перевернул                Переверни страницу                Перевернул я                Переверни страницу                Я же перевернул                Переверни, говорю, еще страницу1v| o3898 Перевернул                Переверни еще страницу1v| o3899 Перевернул                Переверни еще страницу1v| o3900 Перевернул                Переверни еще страницу

Послеуведомление

Так можно до бесконечности и в наружном протяжении, и во внутреннем. Можно много чего понарассказывать про Екатерину, Марию, Козимо, Джорджа, Шарля, Александра, Франциска, Гамеля, Никиту, Фому, Ерему и многих других. А можно и так:

Перейти на страницу:

Все книги серии Пригов Д.А. Собрание сочинений в 5 томах

Монады
Монады

«Монады» – один из пяти томов «неполного собрания сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), ярчайшего представителя поэтического андеграунда 1970–1980-x и художественного лидера актуального искусства в 1990–2000-е, основоположника концептуализма в литературе, лауреата множества международных литературных премий. Не только поэт, романист, драматург, но и художник, акционист, теоретик искусства – Пригов не зря предпочитал ироническое самоопределение «деятель культуры». Охватывая творчество Пригова с середины 1970-х до его посмертно опубликованного романа «Катя китайская», том включает как уже классические тексты, так и новые публикации из оставшегося после смерти Пригова громадного архива.Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия / Стихи и поэзия
Москва
Москва

«Москва» продолжает «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), начатое томом «Монады». В томе представлена наиболее полная подборка произведений Пригова, связанных с деконструкцией советских идеологических мифов. В него входят не только знаменитые циклы, объединенные образом Милицанера, но и «Исторические и героические песни», «Культурные песни», «Элегические песни», «Москва и москвичи», «Образ Рейгана в советской литературе», десять Азбук, «Совы» (советские тексты), пьеса «Я играю на гармошке», а также «Обращения к гражданам» – листовки, которые Пригов расклеивал на улицах Москвы в 1986—87 годах (и за которые он был арестован). Наряду с известными произведениями в том включены ранее не публиковавшиеся циклы, в том числе ранние (доконцептуалистские) стихотворения Пригова и целый ряд текстов, объединенных сюжетом прорастания стихов сквозь прозу жизни и прозы сквозь стихотворную ткань. Завершает том мемуарно-фантасмагорический роман «Живите в Москве».Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Места
Места

Том «Места» продолжает серию публикаций из обширного наследия Д. А. Пригова, начатую томами «Монады», «Москва» и «Монстры». Сюда вошли произведения, в которых на первый план выходит диалектика «своего» и «чужого», локального и универсального, касающаяся различных культурных языков, пространств и форм. Ряд текстов относится к определенным культурным локусам, сложившимся в творчестве Пригова: московское Беляево, Лондон, «Запад», «Восток», пространство сновидений… Большой раздел составляют поэтические и прозаические концептуализации России и русского. В раздел «Территория языка» вошли образцы приговских экспериментов с поэтической формой. «Пушкинские места» представляют работу Пригова с пушкинским мифом, включая, в том числе, фрагменты из его «ремейка» «Евгения Онегина». В книге также наиболее полно представлена драматургия автора (раздел «Пространство сцены»), а завершает ее путевой роман «Только моя Япония». Некоторые тексты воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Современная поэзия

Похожие книги