Читаем Места полностью

                Вот над безумным Петроградом                Дышал ноябрь безумным хладом                Безумною плеща волной                В безумие ограды стройной                Как обезумевший больной                Безумн в постели беспокойной                Безумно было и темно                Безумно бился дождь в окно                Безумно и печально воя                Безумный из гостей домой                Пришел безумец молодой                Зовем безумного героя                Безумным именем, оно                Звучит безумно, с ним давно                Мое безумие с ним дружно                Безумье нам его не нужно                Хотя в безумны времена                Оно безумное блистало                И под безумьем Крамзина                В родных безумиях звучало                Безумьем ныне и молвой                Обезумело. Наш герой                Живет безумный, где-то служит                Безумствует себе, не тужит                О неземной своей родне                И о безумной старине                Итак, безумный наш Евгений                Безумствуя разделся, лег                Безумствуя заснуть не мог                В безумье разных размышлений                Безумный думал он о том                Что был безумен, что трудом                Безумство должен был доставить                Безумие себе и честь,                Безумец мог ему прибавить                Безумья и ума, ведь есть                Безумно-праздные счастливцы                Ума безумного ленивцы                Безумная их жизнь легка                Безумный служит он два года                Безумный думал, что погода                Обезумела, что река                Безумствовала — что едва ли                Безумные мосты не сняли                И что с безумной будет он                Два дня безумно разлучен                Так он безумствовал. И было                Ему безумно, он желал                Чтобы безумный ветр уныло                Безумно в окна не стучал                Безумно-неземные очи                Безумные закрыл. И вот                Безумие редеет ночи                Безумный день уж настает…                Безумный день!                Нева всю ночь                Безумствовала против бури                Не одолев безумной дури                Безумствовать стало невмочь                Безумно над ее брегами                Безумствовал теснясь народ                Безумно брызгами, горами                Любуяся безумных вод                Безумной силой от залива                Обезумленная Нева                Безумно шла, гневна, бурлива                Обезумляя острова                В безумье пущем свирепела                Безумно-неземно ревела                Котлом безумным и клубясь                Как зверь безумн остеревенясь                Безумно кинулась. Пред нею                Безумствовало все вокруг                Безумие — и воды вдруг                Безумно хлынули в подвалы                Безумно хлынули каналы                И всплыл безумственный Тритон                Безумный в воду погружен                Безумье! приступ! злые волны!                Безумно лезут в окна, челны                Безумно окна бьют кормой                Безумие под пеленой                Безумье хижин, бревна, кровли                Товары неземной торговли                Безумье бледной нищеты                Безумьем снесены мосты                Гробы с безумного кладбища                Безумные плывут!                Народ                Зрит гнев безумный, казни ждет                Безумно гибнет кровь и пища!                Безумный в этот грозный год                Безумный царь еще Россией                Безумно правил, на балкон                Безумный, смутный вышел он                И рек: безумною стихией                Безумцам не владеть! Он сел                Безумно-скорбными очами                Он на безумие глядел                С безумными же озерами                И вниз безумными реками                Безумье лилось. Дворец                Безумным островом печальным                Безумный молвил — и в конец                По улицам безумным дальним                В безумный путь средь бурных вод                Безумные же генералы                Безумным страхом обуялыя                Спасать безумный сей народ                И на безумности Петровой                Где дом в углу безумно новый                И где над неземным крыльцом                С безумной лапой как живые                Безумца два сторожевые                На звере неземном верхом                безумец руки сжав крестом                Сидел безумный, страшно бледный                Безумец, он страшился бедный                Безумный, он и не слыхал                Безумный поднимался вал                Ему безумье подмывая                В лицо безумное хлестал                Безумно буйно завывая                Шляпу безумную сорвал                Но неземные его взоры                В безумный край наведены                Безумные, и словно горы                Из неземной ли глубины                Безумствовали волны, злились                Безумно выли, там носились                Безумие, обломки, там —                Увы, безумье по волнам                Безумье самого залива —                Безумие вдали и ива                Безумный домик, там она                Безумная его Параша                Безумие или во сне                Безумно видит! иль вся наша                Безумна жизнь как сон пустой                Безумье неба над землей?                Безумный будто околдован                К безумью будто бы прикован                Безумствует! Вокруг него                Безумие — и ничего!                Безумной обращен спиною                К нему в безумной вышине                Стоит с безумною рукою                Кумир на неземном коне
Перейти на страницу:

Все книги серии Пригов Д.А. Собрание сочинений в 5 томах

Монады
Монады

«Монады» – один из пяти томов «неполного собрания сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), ярчайшего представителя поэтического андеграунда 1970–1980-x и художественного лидера актуального искусства в 1990–2000-е, основоположника концептуализма в литературе, лауреата множества международных литературных премий. Не только поэт, романист, драматург, но и художник, акционист, теоретик искусства – Пригов не зря предпочитал ироническое самоопределение «деятель культуры». Охватывая творчество Пригова с середины 1970-х до его посмертно опубликованного романа «Катя китайская», том включает как уже классические тексты, так и новые публикации из оставшегося после смерти Пригова громадного архива.Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия / Стихи и поэзия
Москва
Москва

«Москва» продолжает «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), начатое томом «Монады». В томе представлена наиболее полная подборка произведений Пригова, связанных с деконструкцией советских идеологических мифов. В него входят не только знаменитые циклы, объединенные образом Милицанера, но и «Исторические и героические песни», «Культурные песни», «Элегические песни», «Москва и москвичи», «Образ Рейгана в советской литературе», десять Азбук, «Совы» (советские тексты), пьеса «Я играю на гармошке», а также «Обращения к гражданам» – листовки, которые Пригов расклеивал на улицах Москвы в 1986—87 годах (и за которые он был арестован). Наряду с известными произведениями в том включены ранее не публиковавшиеся циклы, в том числе ранние (доконцептуалистские) стихотворения Пригова и целый ряд текстов, объединенных сюжетом прорастания стихов сквозь прозу жизни и прозы сквозь стихотворную ткань. Завершает том мемуарно-фантасмагорический роман «Живите в Москве».Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Места
Места

Том «Места» продолжает серию публикаций из обширного наследия Д. А. Пригова, начатую томами «Монады», «Москва» и «Монстры». Сюда вошли произведения, в которых на первый план выходит диалектика «своего» и «чужого», локального и универсального, касающаяся различных культурных языков, пространств и форм. Ряд текстов относится к определенным культурным локусам, сложившимся в творчестве Пригова: московское Беляево, Лондон, «Запад», «Восток», пространство сновидений… Большой раздел составляют поэтические и прозаические концептуализации России и русского. В раздел «Территория языка» вошли образцы приговских экспериментов с поэтической формой. «Пушкинские места» представляют работу Пригова с пушкинским мифом, включая, в том числе, фрагменты из его «ремейка» «Евгения Онегина». В книге также наиболее полно представлена драматургия автора (раздел «Пространство сцены»), а завершает ее путевой роман «Только моя Япония». Некоторые тексты воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Современная поэзия

Похожие книги