Читаем Места полностью

1v| o3539 Сентябрь, истома и жара                Жара и странная истома                Как будто бы уже пора                Давно уже пора из дома                Лететь в какой-то дальний край                А нету сил! хоть помирай!                Хоть ложись и помирай!                Вот и будет тебе прямо здесь дальний край1v| o3540 Проселки рыжей стороны                Осенней                Разбросаны по мелколесью                Я помню, девушки Олеси                Так были распространены                Здесь                Сидели около огня                И женихов заезжих ждали                Столичных                Да вот, увы, кроме меня                Кто забредет сюда? — а жаль их                Олесь1v| o3541 Я видел волка, он безумно мил                Был, что я даже удивился                Но повнимательнее пригляделся —                Так это ж я и был                Сам                Но я подумал: волк — так волк                И в этом тоже некий толк                Общечеловеческий                Наличествует1v| o3542 Вид жуткий, словно страх предутренний                В мужике                А не насилует! — знать, та                В нем спрятанная красота                Что средь людей зовется внутренней                Внутри сидит                Но только вырвется наружу —                Вот уж тогда здесь будет ужас                Неземной1v| o3543 Из пальцев кости вынимая                Выбрасывая их с крыльца                В ночь                Ты думал ли, что воскрешая                Их                В безумном виде праотца                Потомки будут им в лицо                Глядеть, они же про крыльцо                Что-то                Будут невнятно бормотать1v| o3544 В нем зубы прорастали и шерсть                В несвойственной ему манере! —                Ты говоришь о неком звере                Неясном! — Так оно и есть                Я здесь о Милиционере                Новом                Вернее, переродившемся                Говорю1v| o3545 Что стоишь, солдатик бедный                Невнимательный и бледный                Как под толстою водой                Жизни                Маленький и молодой                Понимаю, нету сил                И если б кто-нибудь попросил                Родину защитить! —                Понимаю, понимаю, сил нету1v| o3546 Слабые бледные улицы                Кто им помощником в прошлом? —                Сталин — да он вот все хмурится                Под старость                Ленин — да он уж положен                В мраморный свой Мавзолей                Разве лишь я — да вот злей                Я                Год от года все становился                Пока, наконец, под старость не постиг спасительную силу                                                                  доброты и слабости1v| o3547 В Москве на площади печальной                Еще стоит великий Ленин                И к бронзовым его коленям                Мир всеми брошенный причален                Мир именем Тиуп Ований                Превыше смерти упований —                Смерти чужой и собственной1v| o3548 Вот он — Храм Христа Спасителя                Вновь воздвигнут над Москвой                В виде дивного носителя                Той духовной неземной                Силы                Что почти что здесь иссякла                А теперь вот на два сяку                Примерно                Проросла1v| o3549 Детки птичкин хлеб крошат                Птички на их зов слетаются                Все смеются-улыбаются                И еще зовут мышат                И каких-то прочих разных                А тут кошка — вот те праздник!                И ее тоже звали?                Не звали?                Так звали или не звали?                Как же это не звали? — звали!

Восьмой лондонский сборник

1998

Предуведомление

Перейти на страницу:

Все книги серии Пригов Д.А. Собрание сочинений в 5 томах

Монады
Монады

«Монады» – один из пяти томов «неполного собрания сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), ярчайшего представителя поэтического андеграунда 1970–1980-x и художественного лидера актуального искусства в 1990–2000-е, основоположника концептуализма в литературе, лауреата множества международных литературных премий. Не только поэт, романист, драматург, но и художник, акционист, теоретик искусства – Пригов не зря предпочитал ироническое самоопределение «деятель культуры». Охватывая творчество Пригова с середины 1970-х до его посмертно опубликованного романа «Катя китайская», том включает как уже классические тексты, так и новые публикации из оставшегося после смерти Пригова громадного архива.Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия / Стихи и поэзия
Москва
Москва

«Москва» продолжает «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), начатое томом «Монады». В томе представлена наиболее полная подборка произведений Пригова, связанных с деконструкцией советских идеологических мифов. В него входят не только знаменитые циклы, объединенные образом Милицанера, но и «Исторические и героические песни», «Культурные песни», «Элегические песни», «Москва и москвичи», «Образ Рейгана в советской литературе», десять Азбук, «Совы» (советские тексты), пьеса «Я играю на гармошке», а также «Обращения к гражданам» – листовки, которые Пригов расклеивал на улицах Москвы в 1986—87 годах (и за которые он был арестован). Наряду с известными произведениями в том включены ранее не публиковавшиеся циклы, в том числе ранние (доконцептуалистские) стихотворения Пригова и целый ряд текстов, объединенных сюжетом прорастания стихов сквозь прозу жизни и прозы сквозь стихотворную ткань. Завершает том мемуарно-фантасмагорический роман «Живите в Москве».Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Места
Места

Том «Места» продолжает серию публикаций из обширного наследия Д. А. Пригова, начатую томами «Монады», «Москва» и «Монстры». Сюда вошли произведения, в которых на первый план выходит диалектика «своего» и «чужого», локального и универсального, касающаяся различных культурных языков, пространств и форм. Ряд текстов относится к определенным культурным локусам, сложившимся в творчестве Пригова: московское Беляево, Лондон, «Запад», «Восток», пространство сновидений… Большой раздел составляют поэтические и прозаические концептуализации России и русского. В раздел «Территория языка» вошли образцы приговских экспериментов с поэтической формой. «Пушкинские места» представляют работу Пригова с пушкинским мифом, включая, в том числе, фрагменты из его «ремейка» «Евгения Онегина». В книге также наиболее полно представлена драматургия автора (раздел «Пространство сцены»), а завершает ее путевой роман «Только моя Япония». Некоторые тексты воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Современная поэзия

Похожие книги