Читаем Места полностью

1v| o3523 Не ссорьтесь, люди, будьте добрыми                А то доходит до такого                Что между сербами и сербами                Идет борьба за право слова                Истины                Иль вовсе пущее случается                Когда уже между беляевцами                И беляевцами                Идут споры                И все это — в моем присутствии —                Уже и не стесняются1v| o3524 Две мусульманки молодые                Одетые в безумно черное                Внутри ж под складками — точеные                Легконосимые, как дымом                Неким                Укутанные                Живут                Неоскорбляемы воистину                Подобно философской истине                Одной                Древней                Полузабытой1v| o3525 Растили чадо как могли                А вырастили вот злодея                И сами же вот леденея                Пред ним, как упырем земли                Стоят и слова произнесть                Не смеют — это, эта весть                Выше их понимания1v| o3526 Видит Бог, я не хотел                Но кругом так много тел                Душных —                Давят, давят, душат, имут                Вот и разбирайся с ними                При помощи ножа                Но тихо1v| o3527 Безупречный влажно-черный                Словно камень-антрацит                Но прохладный и точеный                Как Катулл и как Тацит                Одновременно                Кто же, кто же будет это? —                А это, это тип поэта                Чуждый русской литературе и русскому культурному сознанию1v| o3528 Волосатую ногу в суде предъявляет                Как свидетельство невменяемости                И его на свободу тотчас отпускают                Как зверя, не несущего ответственности                Моральной                И социальной                За содеянное                Но подлежащего безэмоциональному уничтожению —                Это, конечно, и выигрыш, но и унижение                Одновременно1v| o3529 Приходит доктор и с собой                Как девушку тургеневскую боль                Приводит — тихая и скромница                Она сидит и улыбается                А после, после как вцепляется                Вот, навсегда тебе запомнится                Девушка                Тургеневская1v| o3530 На вечеринку собрались                Веселою гурьбой                Потанцевали, разошлись                Каждый к себе домой —                И все? поставим точку тут? —                А что? кого-нибудь убьют                Думал?                Нет, вот! вот так обыденно, так прямо все в жизни                                                                  и происходит1v| o3531 Мимо пронесли расслабленного                Дикой хворью ослабленного                Но умом меня вострей                Что задумаешься: Вот                Тело на себя берет                Многое! а ну, скорей                Тело                Расслабься!                Умри1v| o3532 Взлетают дикие зарницы                Как выхваченные из вод                Темных                Огромные пустые лица                Загромождая небосвод                Вслед исчезая и подмигивая:                Мы здесь! мы здесь, мол! — в этот миг и я                Увериваюсь в федоровские интуиции1v| o3533 Руку огромную кладет                На разные ее подробности                Да как-то все момент нейдет                И все какой-то мелкой дробностью                Рассыпается                Его рука уж покрывает                Как бы ничто, и озаряет                Вдруг                Его:                Это же — нирвана                Достигнутая через незавершенные тантрические усилия1v| o3534 Ты слышишь лепет этих кущ?                Ты видишь трепет этих рощ?                Здесь зверь ухожен и не тощ                И человек здесь не гнетущ                Как обычно                Где эти славные края?                Вернее — край? туда и я                Хочу! —                Хоти!1v| o3535 Поле сладкое гречихи                Вспоминаю с умиленьем                Когда в некоем селенье                Мелком                Жил и к местноей врачихе                За советами ходил                И это поле проходил                Часто                Туда                И обратно1v| o3536 Необозримые стада                Из края в край перегоняют                Они без всякого стыда                И срут, и ссут, дико воняют                От них просто спасенья нет                Нут, все-тки тот, кто туалет                Человеческий                Со стоячей водой                Придумал —                Чистый гений1v| o3537 Я живу на окраине, за                Многолюдно-большими домами                Выбегает из леса лиса                И хитрющими смотрит глазами                На седьмой мой высокий этаж                В смысле, выйдешь ли? подашь                Ли                Знак? —                Подаю1v| o3538 Бежит мужик седобородый                Куда бежит? Зачем бежит?                Быть может русской он породы                Чистой                Может быть, я не утверждаю                За ним, безумный может, жид                Гонится                Может, жид — я не утверждаю                Да уж куда ему догнать                Мужика                Нашего                Бросившегося бежать
Перейти на страницу:

Все книги серии Пригов Д.А. Собрание сочинений в 5 томах

Монады
Монады

«Монады» – один из пяти томов «неполного собрания сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), ярчайшего представителя поэтического андеграунда 1970–1980-x и художественного лидера актуального искусства в 1990–2000-е, основоположника концептуализма в литературе, лауреата множества международных литературных премий. Не только поэт, романист, драматург, но и художник, акционист, теоретик искусства – Пригов не зря предпочитал ироническое самоопределение «деятель культуры». Охватывая творчество Пригова с середины 1970-х до его посмертно опубликованного романа «Катя китайская», том включает как уже классические тексты, так и новые публикации из оставшегося после смерти Пригова громадного архива.Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия / Стихи и поэзия
Москва
Москва

«Москва» продолжает «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), начатое томом «Монады». В томе представлена наиболее полная подборка произведений Пригова, связанных с деконструкцией советских идеологических мифов. В него входят не только знаменитые циклы, объединенные образом Милицанера, но и «Исторические и героические песни», «Культурные песни», «Элегические песни», «Москва и москвичи», «Образ Рейгана в советской литературе», десять Азбук, «Совы» (советские тексты), пьеса «Я играю на гармошке», а также «Обращения к гражданам» – листовки, которые Пригов расклеивал на улицах Москвы в 1986—87 годах (и за которые он был арестован). Наряду с известными произведениями в том включены ранее не публиковавшиеся циклы, в том числе ранние (доконцептуалистские) стихотворения Пригова и целый ряд текстов, объединенных сюжетом прорастания стихов сквозь прозу жизни и прозы сквозь стихотворную ткань. Завершает том мемуарно-фантасмагорический роман «Живите в Москве».Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Места
Места

Том «Места» продолжает серию публикаций из обширного наследия Д. А. Пригова, начатую томами «Монады», «Москва» и «Монстры». Сюда вошли произведения, в которых на первый план выходит диалектика «своего» и «чужого», локального и универсального, касающаяся различных культурных языков, пространств и форм. Ряд текстов относится к определенным культурным локусам, сложившимся в творчестве Пригова: московское Беляево, Лондон, «Запад», «Восток», пространство сновидений… Большой раздел составляют поэтические и прозаические концептуализации России и русского. В раздел «Территория языка» вошли образцы приговских экспериментов с поэтической формой. «Пушкинские места» представляют работу Пригова с пушкинским мифом, включая, в том числе, фрагменты из его «ремейка» «Евгения Онегина». В книге также наиболее полно представлена драматургия автора (раздел «Пространство сцены»), а завершает ее путевой роман «Только моя Япония». Некоторые тексты воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Современная поэзия

Похожие книги