Читаем Места полностью

Будучи застигнут неожиданной болезнью, потребовавшей неотложной операции (которая и была в срок произведена), как последствие всего этого, имел я необыкновенно для себя слабость и апатию ко всему, за исключением вялого пописывания стишков и монотонного их перепечатывания, не чувствуя к этому отвращения, как ко всему остальному, приходившему в голову в качестве избавления от мучивших последствий операции (отеков, болей, неудобств перемещения и пищеварения), либо в качестве заполнения мучительных пустот времени. Но нет, ничто другое, кроме писания и печатания, не смогло меня занять и отвлечь. И я подумал, что они тоже, отчасти, род недуга, каким-то образом сочетающегося с моим прямым. Оттого и так сподручны и необременительны.

1v| o3500 Я ехал, прямо от усталости                На заднем засыпал сиденье                И видел странное виденье —                Мне вдруг внезапно показалось                Привиделось меня внутри                Что я уже на две, на три                Остановки                Дальше, чем мне нужно                Очнулся — нет, на одну остановку ближе1v| o3501 Вот голос звучит из соседнего дома                Под странный какой-то чужой инструмент                Я останавливаюсь на момент                Замираю                Постой, мне мелодия эта знакома                Я дверь отворяю; вхожу в этот дом                Там тихо и пусто, однако при том                Живые следы недавнего присутствия                Явно наличествуют1v| o3502 Бреду задами-огородами                Средь покосившихся оград                Повсюду тощий недородами                Российский грубый виноград                То-йсть, картофель земляной                Спаситель наш! родимый мой!                Дай, я тебя расцелую                За это все1v| o3503 Мы были счастливы недолго                Она внезапно умерла                Ее так странно звали — Ольга                Не я называл                Свои кошачие дела                Она справляла в туалете                Всем обликом своим и этим                В особенности                Тем, что справляла свою нужду непосредственно в унитаз                Она была так мила и забавна                Но внезапно умерла                Мы с женой очень переживали1v| o3504 В саду клинической больницы                Гулял я тих и отрешен                Листва шумела, пели птицы                Редкие                На ухо кто-то: Данке шён! —                Шепнул мне, — явно, что не птица                Но по-немецки — ведь больница                Все-таки в Германии                В Мюнхене1v| o3505 Вижу девушку-индуску                В прихотливом тонком сари                Облегающем так узко                Ее фигуру                На манчестерском базаре                Дай-ка, подсмотрю тайком                Что она такое там                Покупает —                Да ничего особенного: капусту, морковку и пр.1v| o3506 Выскакивает зайчик вот                Из кустиков, где он живет                Глядит — кругом полно людей                И он бросается назад                Однако же один злодей                За мягенький пушистый зад                Его несчастного хватает                Насилует, потом бросает                Изнасилованного                Опозоренного1v| o3507 Я где-то видел эти лица! —                Ну, видел, и какое дело? —                А то, что хочется мне впиться                Зубами в свежее их тело                И кушать, кушать! — Да никак                Мой миленький, ты — вурдалак? —                Нет, вурдалаки — те кровь пьют                А я тело кусаю! —                А-ааа, ты людоед! —                Ну, можно и так назвать!1v| o3508 Киса к кисе подбегает                Что-то шепчет ей на ухо                Та смеется чисто звонко                Сверху кто-то мрачно-глухо                Говорит им: Эй, едрить!                Что смеетесь? А ну, ловить                Мышей

Пятый лондонский сборник

1998

Предуведомление

Перейти на страницу:

Все книги серии Пригов Д.А. Собрание сочинений в 5 томах

Монады
Монады

«Монады» – один из пяти томов «неполного собрания сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), ярчайшего представителя поэтического андеграунда 1970–1980-x и художественного лидера актуального искусства в 1990–2000-е, основоположника концептуализма в литературе, лауреата множества международных литературных премий. Не только поэт, романист, драматург, но и художник, акционист, теоретик искусства – Пригов не зря предпочитал ироническое самоопределение «деятель культуры». Охватывая творчество Пригова с середины 1970-х до его посмертно опубликованного романа «Катя китайская», том включает как уже классические тексты, так и новые публикации из оставшегося после смерти Пригова громадного архива.Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия / Стихи и поэзия
Москва
Москва

«Москва» продолжает «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), начатое томом «Монады». В томе представлена наиболее полная подборка произведений Пригова, связанных с деконструкцией советских идеологических мифов. В него входят не только знаменитые циклы, объединенные образом Милицанера, но и «Исторические и героические песни», «Культурные песни», «Элегические песни», «Москва и москвичи», «Образ Рейгана в советской литературе», десять Азбук, «Совы» (советские тексты), пьеса «Я играю на гармошке», а также «Обращения к гражданам» – листовки, которые Пригов расклеивал на улицах Москвы в 1986—87 годах (и за которые он был арестован). Наряду с известными произведениями в том включены ранее не публиковавшиеся циклы, в том числе ранние (доконцептуалистские) стихотворения Пригова и целый ряд текстов, объединенных сюжетом прорастания стихов сквозь прозу жизни и прозы сквозь стихотворную ткань. Завершает том мемуарно-фантасмагорический роман «Живите в Москве».Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Места
Места

Том «Места» продолжает серию публикаций из обширного наследия Д. А. Пригова, начатую томами «Монады», «Москва» и «Монстры». Сюда вошли произведения, в которых на первый план выходит диалектика «своего» и «чужого», локального и универсального, касающаяся различных культурных языков, пространств и форм. Ряд текстов относится к определенным культурным локусам, сложившимся в творчестве Пригова: московское Беляево, Лондон, «Запад», «Восток», пространство сновидений… Большой раздел составляют поэтические и прозаические концептуализации России и русского. В раздел «Территория языка» вошли образцы приговских экспериментов с поэтической формой. «Пушкинские места» представляют работу Пригова с пушкинским мифом, включая, в том числе, фрагменты из его «ремейка» «Евгения Онегина». В книге также наиболее полно представлена драматургия автора (раздел «Пространство сцены»), а завершает ее путевой роман «Только моя Япония». Некоторые тексты воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Современная поэзия

Похожие книги