Читаем Места полностью

1v| o3475 Я долго думал о России                И понял — очень много силы                Размазано по всей стране                Которую — не знаю точно                Как — но в одну собрать бы точку                И чисто вынести вовне                В метапространство                И оттуда, как силы быстрого реагирования, так же                стремительно направлять в нужные места для решения                определенных задач и на определенное время, дабы не                влипать окончательно1v| o3476 Высококлассный композитор                Классический                Видит ужасную картину:                Длинноволосые кретины                На сцене, словно паразиты                Беснуются, и зал ревет —                Что, композитор, жизнь идет                Не в том каком-то направлении?                Вот я о том же1v| o3477 На мою нежную постель                Опускается коростель                Дай, поближе к нему пригляжусь:                Ты откуда такое взялось? —                Отвечает: Я — плотинов Нус!                Я тебя прозираю насквозь! —                Ох, было бы чего прозревать1v| o3478 В полях разбросаны холмы                Величественно и пространно                И выпуклые их умы                О чем-то мыслят беспрестанно                И вдруг опомнятся под осень                Один другого громко спросит:                А этот, как его, тут проходил? —                Да их много тут проходило1v| o3479 Приятно греет отопленье                И холодильник холодит                Приносят кофе, он сидит                Обдумывая преступленье                Кого убить бы пожесточе —                В таких условьях! Правый Отче!                Святым бы быть в таких условиях!                Ан нет — убийца1v| o3480 В доме честного поэта                Я недавно побывал                В Москве                В доме было мало света                За окном был снеговал                Снегопад был и зима                Прям-таки сойти с ума                Но поэт был, действительно, честный1v| o3481 Ведьмы роем на коня                Моего                С невозможной страшной силой                Вдруг набросились, бессильны                Тронуть чистого меня                В тихом облаке охранном                Я висел и с неким странным                Интересом                Наблюдал                Как они страшно терзали мое бедное животное1v| o3482 Я хочу быть строгим и красивым                И иметь в руках большую сумму                Чтоб к известному приблизившися дому                Белому                Первому, из главного подъезда                Вышедшему                Бросить вышеназванную сумму                В лицо                И чтобы в ответ он, как честный человек                Еще большую, немыслимую сумму                Бросил мне в лицо                И разобиделся1v| o3483 Она небрежно, как-нибудь                Две пуговички расстегнула                И белая большая грудь                Наружу шустрая прыгнула                И стала бегать и играть                Безудержная веселиться                А ну, попробуй-ка, сестрица                Теперь ее назад загнать                Милая1v| o3484 Сидит и словно сверху видит                Себя бредущего домой                Приглядывается: Боже мой!                В каком это я диком виде!                Весь в глине, старенький чепец                И вдруг догадывается: Это же я — мертвец!                Но все равно, догадка не объясняет столь странного вида1v| o3485 Тянет тонким говном отовсюду                Вот, принюхаешься к себе                Вроде — в золоте-серебре                И подобен духовному чуду                Ан вот, тянет и не от одежды —                Из нутра! и одна лишь надежда                Что другим не очень бросается                Вторая надежда — что ты не единственный такой                И третяя — что другие почище тебя в этом замешаны                И четвертое, последнее — почти безнадежное — что просто почудилось                И пятая, нездешняя — что все исправится1v| o3486 Безумная в вагоне едет                Какую-то не по годам                Игрушку пред глазами вертит                И криками: Епогод! Ам! —                Дикими                Вдруг разражается                И вдруг стихает, словно мышка                А я гляжу — у ней подмышка                Насквозь                Мокрая1v| o3487 Проходит слон походкой воина                В предгорьях синего Тибета                Его внимание раздвоено                Он внемлет небесам, при этом                Тяжелой поступью солдата                Проделывает путь до ада                И прислушивается1v| o3488 Как глубоко сидят занозы                В телах и душах наших топких                Что честным способом Спинозы                Им только обломаешь жопки                Нет, русский способ поуместней                Берешь дубину и всех вместе                Их —                И занозу, и душу, и тела, да и Спинозу                Обращаешь в одну желеподобную неразличимую                консистенцию                И все разрешено1v| o3489 Входит некто в странном платье                Некой деве говорит:                Послан я тебя ебати                Сюда                Сильными                Но твой кроткий нежный вид                Удручает мое сердце                Что же — говорит девица —                Коли послан сильными на дело                Так и свершай его смело1v| o3490 Эсэсовец идет с ребенком                Его ласкает, а навстречу                Ему гестаповец беспечный                С таким же маленьким ребенком                На руках                Переглянулись и идут                Куда-то вместе — и капут                Тут                Как раз им всем1v| o3491 Семнадцать одинаковых мышат                Пришли ко мне и встали у кровати                И хором говорят мне: Паравати                Прислала нас! — тогда на них ушат                Воды холодной чистой христианской                Я опрокидываю, и они как в сказке                Тихо испаряются с мелодичным позвякиванием1v| o3492 Когда московский Эверест                Покроется финальным снегом                Я выну из-под наста слегу                И тихо оглянусь окрест                Посреди сияния                Покличу так, кого-нибудь —                Но никого! и — дальний путь                По ледникам                Пролегающий
Перейти на страницу:

Все книги серии Пригов Д.А. Собрание сочинений в 5 томах

Монады
Монады

«Монады» – один из пяти томов «неполного собрания сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), ярчайшего представителя поэтического андеграунда 1970–1980-x и художественного лидера актуального искусства в 1990–2000-е, основоположника концептуализма в литературе, лауреата множества международных литературных премий. Не только поэт, романист, драматург, но и художник, акционист, теоретик искусства – Пригов не зря предпочитал ироническое самоопределение «деятель культуры». Охватывая творчество Пригова с середины 1970-х до его посмертно опубликованного романа «Катя китайская», том включает как уже классические тексты, так и новые публикации из оставшегося после смерти Пригова громадного архива.Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия / Стихи и поэзия
Москва
Москва

«Москва» продолжает «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), начатое томом «Монады». В томе представлена наиболее полная подборка произведений Пригова, связанных с деконструкцией советских идеологических мифов. В него входят не только знаменитые циклы, объединенные образом Милицанера, но и «Исторические и героические песни», «Культурные песни», «Элегические песни», «Москва и москвичи», «Образ Рейгана в советской литературе», десять Азбук, «Совы» (советские тексты), пьеса «Я играю на гармошке», а также «Обращения к гражданам» – листовки, которые Пригов расклеивал на улицах Москвы в 1986—87 годах (и за которые он был арестован). Наряду с известными произведениями в том включены ранее не публиковавшиеся циклы, в том числе ранние (доконцептуалистские) стихотворения Пригова и целый ряд текстов, объединенных сюжетом прорастания стихов сквозь прозу жизни и прозы сквозь стихотворную ткань. Завершает том мемуарно-фантасмагорический роман «Живите в Москве».Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Места
Места

Том «Места» продолжает серию публикаций из обширного наследия Д. А. Пригова, начатую томами «Монады», «Москва» и «Монстры». Сюда вошли произведения, в которых на первый план выходит диалектика «своего» и «чужого», локального и универсального, касающаяся различных культурных языков, пространств и форм. Ряд текстов относится к определенным культурным локусам, сложившимся в творчестве Пригова: московское Беляево, Лондон, «Запад», «Восток», пространство сновидений… Большой раздел составляют поэтические и прозаические концептуализации России и русского. В раздел «Территория языка» вошли образцы приговских экспериментов с поэтической формой. «Пушкинские места» представляют работу Пригова с пушкинским мифом, включая, в том числе, фрагменты из его «ремейка» «Евгения Онегина». В книге также наиболее полно представлена драматургия автора (раздел «Пространство сцены»), а завершает ее путевой роман «Только моя Япония». Некоторые тексты воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Современная поэзия

Похожие книги