Читаем Места полностью

1v| o3453 В окне сидит большая кошка                И тихо щурится на свет                Ну, как пройти мимо окошка                Ну, никакой на то мне нет                Силы                Стою и долго корчу рожи                Пока ей просто невозможно                Как противно становится                И она уходит1v| o3454 Я видел разные исходы                Борьбы безумья и начал                Размеренности и свободы                Но каждый раз я замечал                Как-то отчетливо и остро                Как по краям рождались монстры                Особенно обаятельные                Не считая самих генеральных                монструозных порождений,                вовсе уж и не обаятельных1v| o3455 Жить надо долго и упорно                И только лишь в конце поймешь                Что прожил долго и напрасно                И это знание — оно                Много стоит1v| o3456 Проходит девушка тропинкой                Простой тропинкой полевой                Срывает тонкую травинку                И смотрит вдаль перед собой                Вдали огромные зарницы                Друг друга, словно письмена                Перебегают, и вдруг лица                Какие-то                Там чудятся ей, и она                Застывает                Посреди тропинки1v| o3457 Я девушек в России сам                В прозрачных белых платьях летних                Красивых двадцатидвухлетних                Знавал                Они бродили по лесам                В полях цветы ли собирая                Святые, и из них любая                Могла отдать жизнь                За идею                Сейчас уж таких нет1v| o3458 Леса, ручейки и пустые поля                Олени бредущие тихими кучками                И волны серебряного ковыля                И птицы на воздухе слабыми ручками                Перебирающие                И что это все? и зачем? и куда?                Как будто бы вакуумная вода                Времени                Поверх всего протекает1v| o3459 На скамеечке сидят                Дружно семечки грызут                Лет им так под шестьдесят                Обоим                Она — в тапочках, разут                Он                Почему-то                Она скажет — непонятно                Что? куда? зачем? — он матом                Внятно так                Отвечает1v| o3460 Все вокруг растаяло, раскисло                Я себе обочинкой иду                Вижу, незатейливая киса                Прямо у прохожих на виду                Умывается довольна и бела —                Это не твои ли все дела                Киса? —                Мои! — отвечает, искоса снизу                бросая быстрый взгляд1v| o3461 Вихоркой вытерет станок                Прищуром выверит отверстье                Размеренно приладит блок                Конвертерный — и там уж несть их                Стружек и искор побежалости                А он стоит себе безжалостный                Как бы                И величественный словно креатор                в досягаемой дали —                Так я работал в молодости                на расточном станке1v| o3462 В буфете Дома литераторов                В углу два киллера сидели                Себе спокойно пили-ели                Кругом шумели литераторы                Один тогда сказал: Пора! —                Они вскочили и игра                Кончилась                Началась почва и судьба1v| o3463 Полина светлыми глазами                Глядит на окружающий мир                Но словно кто-то защемил                Болезный нерв и словно замер                От боли окружайший мир                Полина ж светлыми глазами                Все продолжает смотреть на него1v| o3464 Ворона малого ребенка                Звериного схватила в пасть                Тот верещит безумно громко                И понятно —                Ребеночку бы и пропасть                Но я беру большую палку                Ворону бью по голове                Она валяется в траве                Мертвая                Да и детеныш — хоть и жалко —                Уже тоже тих и мертв1v| o3465 Мы долго плыли вдоль Ванзее                Взбивая легкие следы                И птицы странные глазели                Как рыбины из-под воды                Когда же подплывали к пристани                Приблизил я к воде лицо                И пригляделся к ним попристальней —                Так это ж лица мертвецов                Вернее, утопленников                Глазели на меня1v| o3466 Воллен зи тотален криг? —                Геббельс как-то всех спросил                И в ответ единый крик                Да! — раздался — что есть сил                Будем до последней капли                Биться! — и таки погибли                Практически все1v| o3467 Возьму я в руки острый меч                Коня в железное одену                Чтобы животное сберечь                И выйду как святой на сцену                И сверху в пламени огня                Вдруг что-то рухнет на меня                Непомерное                Так что и животное бедное не убережется1v| o3468 Как старый и усталый Дуче                Сижу, на озеро гляжу                Неслышно подплывают тучи                Встаю и в виллу ухожу                И плотно ставни закрываю                Сажусь, слышу — рыдает кто-то                Оглядываюсь быстро — это                Оказывается, я рыдаю                И еще плотнее прикрываю ставни1v| o3469 Орел как ангел синеглазый                Парит на страшной высоте                Стремглав охватывая разом                Все эти мелочи и те                Которые нам не объять                Разве убить и посмотреть                В его синие глаза                Запечатлевшие неведомые нам просторы1v| o3470 Девки бегают как зайцы                Ляжками большими блещут                То ли делом занимаются                Каким                Серьезным                То ли развлеченья ищут                Да ведь не подойдешь, не спросишь                А как понять? Вот и попросишь                Какого постороннего:                Пойди, спроси, чего они бегают? —                Да я и так знаю — отвечает — Олимпиада у них1v| o3471 Идут две пьяные бабульки                В руках у каждой по полбулки                Жуют беззубыми зубами                О чем-то ласково смеются                О, милые, мне между вами                Так незаметно бы просунуться                И жить, жить, жить между вами                Да нет — зубы уже давно повыпали, а снисходительная                старость все не подступает1v| o3472 Корова пред крестом упала                На непослушные колени                Ломая их, она вскричала:                Вы лишь пригодные для лени!                Нет чтобы во поле пустом                Слоняться! пред святым крестом                Преклонитесь                Подлые! —                И преклонила их1v| o3473 Шумит баржа посреди Волги                Шумит мучительно и долго                О чем шумишь, нелепый зверь? —                Да кто-то вот закрыл там дверь                И не могу в вечность пробиться! —                Ишь ты, уж и такие нелепые и недоделанные звери                                                  так запросто и доходчиво говорят о вечности!                Что же нам-то остается1v| o3474 В лугу лежу на травке рыжей                И вверх гляжу, а там парит                Коршун                И я в глаза его бесстыжие                Гляжу, а он в мои глядит                Бесстыжие                Да только что-то он безмерно                Серьезен, не в пример ему                Я                Беспечен
Перейти на страницу:

Все книги серии Пригов Д.А. Собрание сочинений в 5 томах

Монады
Монады

«Монады» – один из пяти томов «неполного собрания сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), ярчайшего представителя поэтического андеграунда 1970–1980-x и художественного лидера актуального искусства в 1990–2000-е, основоположника концептуализма в литературе, лауреата множества международных литературных премий. Не только поэт, романист, драматург, но и художник, акционист, теоретик искусства – Пригов не зря предпочитал ироническое самоопределение «деятель культуры». Охватывая творчество Пригова с середины 1970-х до его посмертно опубликованного романа «Катя китайская», том включает как уже классические тексты, так и новые публикации из оставшегося после смерти Пригова громадного архива.Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия / Стихи и поэзия
Москва
Москва

«Москва» продолжает «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), начатое томом «Монады». В томе представлена наиболее полная подборка произведений Пригова, связанных с деконструкцией советских идеологических мифов. В него входят не только знаменитые циклы, объединенные образом Милицанера, но и «Исторические и героические песни», «Культурные песни», «Элегические песни», «Москва и москвичи», «Образ Рейгана в советской литературе», десять Азбук, «Совы» (советские тексты), пьеса «Я играю на гармошке», а также «Обращения к гражданам» – листовки, которые Пригов расклеивал на улицах Москвы в 1986—87 годах (и за которые он был арестован). Наряду с известными произведениями в том включены ранее не публиковавшиеся циклы, в том числе ранние (доконцептуалистские) стихотворения Пригова и целый ряд текстов, объединенных сюжетом прорастания стихов сквозь прозу жизни и прозы сквозь стихотворную ткань. Завершает том мемуарно-фантасмагорический роман «Живите в Москве».Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Места
Места

Том «Места» продолжает серию публикаций из обширного наследия Д. А. Пригова, начатую томами «Монады», «Москва» и «Монстры». Сюда вошли произведения, в которых на первый план выходит диалектика «своего» и «чужого», локального и универсального, касающаяся различных культурных языков, пространств и форм. Ряд текстов относится к определенным культурным локусам, сложившимся в творчестве Пригова: московское Беляево, Лондон, «Запад», «Восток», пространство сновидений… Большой раздел составляют поэтические и прозаические концептуализации России и русского. В раздел «Территория языка» вошли образцы приговских экспериментов с поэтической формой. «Пушкинские места» представляют работу Пригова с пушкинским мифом, включая, в том числе, фрагменты из его «ремейка» «Евгения Онегина». В книге также наиболее полно представлена драматургия автора (раздел «Пространство сцены»), а завершает ее путевой роман «Только моя Япония». Некоторые тексты воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Современная поэзия

Похожие книги