Читаем Места полностью

1v| o3432 Нуууу руууускооое онооо труууудно уууловиииимоооое                Нууууу раааазв чтоооо:                Бдыххх, бдыххх, бдыххх-бдыххх-бдыхххх                Бдыххххх                Бдыххххх                Но онооооо руссскооое ууууловииимо                Не потомууууу чтооооо оноооооо                Бдыхххх, бдыххххх, бдыхххх-бдыххх-бдыххх                Бдыхххх                Бдыхххх                Нооооо потомуууу чтоооо оноооо ээээтиииим сааамыыыым                Бдыххх-бдыххх-бдыхххбдыххбдыххх                Выражаааааеееет нееееечтооооо такооооеее                Врооооодееее                Бдыххх, бдыххххх, бдыхххх! бдыххх                Бдыхххх!                Бдыхххххх!                Бдыххххх-бдыхххх-бдыхххх!                Бдыххххххх!                Чтоооо остаеееетсяяя поооослеее выыыычленееения                Бдыххх! бдыххх бдыххх!                Бдыххх! бдыххх! бдыххх!                Неуууууловиииимоеее и нннннкааакиии разуууумооом                Неуууууловииимое и неуууузнаваааеемоооое                Имееееннно этооооо самоооое                Нооооо совсеееем совсееееем друууугое                Бдыххх! бдыхххх! бдыххх!                Бдыхххх-бдыххх-бдыххх!                Бдыххххх!                Бдыхххх!                Бдыххххх!                Бдыхххх-бдыххх-бдыхххх! бдыххх!                Бдыххх-бдыххх!                Бдыхххх!                Бдыхххх!

Избяное и около

1997

Предуведомление

Уходит, уходит теплый обжитой деревенский быт. Ну, естественно, уходит, в смысле, ушел еще не совсем. Но уходит с передовой актуального сражения за великий лиризм. Да и что он сам-то ныне — этот великий лиризм?! Но хочется, хочется! И как не обратиться в качестве стимулятора к славной традиции — может, поможет. А нет — так и так сгодится в качестве трогательного симулякра.

1v| o3433 Как припомню избу косоватую                Синеватый как дым сеновал                На скамеечке теплою ватой                Кто укутан-упакован? —                Бабка маленькая Алена                Полувыцветшими глазами                Как орешечек закаленный                Все глядит — это не под Рязанью                Не в Туле                А в Звенигороде                На посаде                Сразу после войны1v| o3434 Выкосят сено; поставят стога                Местному лосю наставят рога                Бабка Анисья, немая как рысь                Глянет на курицу: мол, покорись!                А та вдруг — брык! да и ножками вверх                Бабка с крыльца-то, что твой главкомверх                Глядит

* * *

Первой моей лягушечкой была Алина, одинокая насельница из соседнего прудика, она говорила на местном уступчивом наречье

* * *

Первый осмысленный снег выпал аж только в августе некоего года, мной специально проведенного вблизи его выпадения в нужное время

Путешествие из Москвы в Пермь

1997

Предуведомление

Уподобления путешествия жизни — вещь давно известная и имеет под собой, видимо, глубокие основания для того. Но это все — идея. А как всегда важна конкретика и прагматика. В нашем случае — конкретная топография и конкретная событийность. Вот вам они и суть.

* * *

Я выехал из Москвы и доехал до Владимира — за это мне полагается поощрение от Министерства путей сообщения

* * *

Я доехал до Нижнего Новгорода — за это мне полагается бы денежная премия

* * *

Я доехал до Шахуньи — полагалась бы еще надбавочка

* * *

Доехал до Котельнича — думаю, что заработал звание заслуженного деятеля этого пространства

* * *

Доехал до Генгасово — ой, ой, ой, не дай Бог, обнаружат

* * *

Доехал до Глазово — ой, ой, обнаружили, бегут с колами и уключинами страшными, дикие, безжалостные

* * *

Доехал до Балезино — воочью явлено некое странное видение с провалами, дыханием смрадным, простирающимся во все стороны — Ты о Балезино? — Да при чем тут Балезино? Тут ужас старости!

* * *

Доехал до Кеза — полегчало, полегчало, заслужил чайка с сахаром

* * *

Доехал до Менделеево — думаю, что вполне заслужил какого-либо влиятельного поста, положения, по всяком случае

* * *

Доехал до Курьи — заслужил всего, ну, буквально всего, что ни на есть и в мировом масштабе

* * *

Доехал до Перми — Господи, спасения заслужил!

Россия и смерть

1997

Предуведомление

Перейти на страницу:

Все книги серии Пригов Д.А. Собрание сочинений в 5 томах

Монады
Монады

«Монады» – один из пяти томов «неполного собрания сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), ярчайшего представителя поэтического андеграунда 1970–1980-x и художественного лидера актуального искусства в 1990–2000-е, основоположника концептуализма в литературе, лауреата множества международных литературных премий. Не только поэт, романист, драматург, но и художник, акционист, теоретик искусства – Пригов не зря предпочитал ироническое самоопределение «деятель культуры». Охватывая творчество Пригова с середины 1970-х до его посмертно опубликованного романа «Катя китайская», том включает как уже классические тексты, так и новые публикации из оставшегося после смерти Пригова громадного архива.Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия / Стихи и поэзия
Москва
Москва

«Москва» продолжает «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), начатое томом «Монады». В томе представлена наиболее полная подборка произведений Пригова, связанных с деконструкцией советских идеологических мифов. В него входят не только знаменитые циклы, объединенные образом Милицанера, но и «Исторические и героические песни», «Культурные песни», «Элегические песни», «Москва и москвичи», «Образ Рейгана в советской литературе», десять Азбук, «Совы» (советские тексты), пьеса «Я играю на гармошке», а также «Обращения к гражданам» – листовки, которые Пригов расклеивал на улицах Москвы в 1986—87 годах (и за которые он был арестован). Наряду с известными произведениями в том включены ранее не публиковавшиеся циклы, в том числе ранние (доконцептуалистские) стихотворения Пригова и целый ряд текстов, объединенных сюжетом прорастания стихов сквозь прозу жизни и прозы сквозь стихотворную ткань. Завершает том мемуарно-фантасмагорический роман «Живите в Москве».Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Места
Места

Том «Места» продолжает серию публикаций из обширного наследия Д. А. Пригова, начатую томами «Монады», «Москва» и «Монстры». Сюда вошли произведения, в которых на первый план выходит диалектика «своего» и «чужого», локального и универсального, касающаяся различных культурных языков, пространств и форм. Ряд текстов относится к определенным культурным локусам, сложившимся в творчестве Пригова: московское Беляево, Лондон, «Запад», «Восток», пространство сновидений… Большой раздел составляют поэтические и прозаические концептуализации России и русского. В раздел «Территория языка» вошли образцы приговских экспериментов с поэтической формой. «Пушкинские места» представляют работу Пригова с пушкинским мифом, включая, в том числе, фрагменты из его «ремейка» «Евгения Онегина». В книге также наиболее полно представлена драматургия автора (раздел «Пространство сцены»), а завершает ее путевой роман «Только моя Япония». Некоторые тексты воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Современная поэзия

Похожие книги