Мысли о полиции и банде Беркли внезапно отошли на задний план. Я вспомнил о Шенион Макслей. И о "Балерине". Конечно, теперь это дело провалится! Даже если меня не упрячут за решетку, я уже ничем не смогу помочь ей. Банда Беркли теперь не спустит с меня глаз. Они будут уверены, что я прикончил коротышку из-за Шенион…

Если я вызову полицию… Нет, к черту полицию! Попытаюсь сам выпутаться из этой заварухи. Конечно, я сознавал, чем это может мне грозить. Но, будь я проклят, если позволю делу провалиться из-за какого-то коротышки, который никак не хотел оставить меня в покое. Пускай торчит там, внизу. Никому я ничего не сообщу… Я снова замер.

Как мне удастся скрыть это? Ведь Кристиансен знает, что он был здесь. Все мое тело покрыто ссадинами и синяками, и только слепой может их не заметить. Через несколько дней в этой теплой воде труп всплывет с размозженным затылком и со следами побоев. У меня нет никаких шансов. Он явился сюда, чтобы повидаться со мной, и не вернулся. Полицейские не такие уж дураки и смогут сложить два и два.

Надо же было, чтобы все случилось на пирсе, с которого есть единственный выход, так что каждый входящий и выходящий проверяется вахтерами. Хотя погодите! Вовсе не проверяется. Сторож просто спрашивает, кто к кому идет. Никаких документов, никаких пропусков, никакой регистрации. И сторож только машет им вслед рукой, когда они уходят.

Нет, это ничего не даст. Ничего, потому что с пирса ведь никто не уходил. Кристиансену не составит труда вспомнить это, когда его начнет допрашивать полиция.

Но ведь должен же быть какой-нибудь выход из этого положения! Я осмотрелся по сторонам. Ничего, кроме темной воды, заколоченных складов и пустующего дома.

Все спокойно. Никто ничего не видел. Беркли, вероятно, даже не знает, что его подручный коротышка отправился сводить со мной счеты. Он, скорее всего, сделал это по собственной инициативе, потому что не мог успокоиться, не отомстив человеку, сбившему его с ног. Ничего не связывало меня с ним, кроме того, что он приехал сюда и его больше никто не видел.

Приехал? Нет. Я не заметил никакой машины. Но откуда я мог знать, что она находится где-то здесь.

Под навесом царил сплошной мрак. Я достал фонарь и направил луч света под навес. Вот она, притулилась в углу. Все, что мне нужно было сделать, так это выехать на ней мимо вахтера, и он будет убежден, что мой посетитель убрался отсюда цел и невредим. Ничего не могло быть проще!

Фонарь над воротами висит высоко, и внутренность машины останется в тени. Будка сторожа расположена справа. Я могу сползти вниз на сиденье так, что будет казаться, что за рулем сидит коротышка. Вахтер обычно лишь выглядывает в окошко своей будки и машет вслед рукой. Он не увидит моего лица и даже не вспомнит потом, что он не разглядел как следует человека, сидящего в машине. Ведь это та же машина, верно? Человек приехал сюда на ней и через некоторое время уехал.

Стоп! Мне же придется вернуться обратно так, чтобы Кристиансен этого не заметил. Но это было уже совсем просто. Сейчас около одиннадцати. Кристиансен заканчивает дежурство в полночь. Мне придется только подождать до полуночи и вернуться обратно, когда к дежурству приступит другой вахтер. Он не будет знать, где я должен находиться, и не обратит на меня внимания.

Я поднялся на пирс и подошел к машине коротышки, зажег фонарь, заглянул в кабину и тут обнаружил, что в машине нет ключей. Я догадывался, где они могут быть… Это займет всего несколько минут… Меня всего заколотило от нервной дрожи, но я знал, что за меня никто этого не сделает.

Я вновь нырнул под причал, опустошил его карманы и выплыл на поверхность.

В этот раз я не смотрел на его лицо.

Несколько минут ушло на то, чтобы привести в порядок инвентарь, которым я пользовался. Затем я вытер кровь на палубе и попытался скрыть следы драки на моем лице, насколько это было в моих силах.

После этого я переоделся в сухой костюм, сходный по цвету с костюмом этого ублюдка. Я вытер насухо его ключи и завел мотор его машины.

Я опустился на сиденье как можно ниже и медленно подъехал к воротам.

Кристиансен находился в будке. Он наливал себе в это время кофе из термоса. Старик мельком взглянул на машину, помахал рукой и снова возвратился к своему кофе.

Я проехал через весь город и оставил машину на пустынной улице, подальше от пристани. Теперь я был свободен от него. От этого бедного, маленького коротышки, который вообразил себя чемпионом мира по боксу. И почему только он не захотел оставить меня в покое?

ГЛАВА 9

В половине первого ночи я зашел в аптеку и вызвал такси. Я надеялся, что и водитель не станет приглядываться к моему лицу.

Мы подъехали к воротам причала. Шофер остановил машину у самой будки вахтера. Новый вахтер выглянул из окна.

— Маннинг, — коротко бросил я, стараясь не высовываться из машины.

— О'кей, мистер Маннинг! — вахтер отсалютовал мне поднятой рукой.

Такси двинулось вперед, затем снова остановилось. Кто-то окликнул меня из будки вахтера.

— Мистер Маннинг! Одну минутку…

Я обернулся. Вахтер вышел из будки и подошел к такси.