Она казалась совершенно счастливой. Я пытался отогнать легкое облачко грусти, преследующей ее. Этот последний месяц с Макслеем, страшное, неимоверное напряжение этих дней, трагическая гибель мужа — все это повлияло на нее в большей степени, чем я мог предположить. Я непрестанно повторял ей свой план о том, как мы сменим название корабля и порт его приписки. Эти восемьдесят тысяч долларов предоставят нам возможность безбедного существования в течение долгого времени. Она благодарно улыбалась мне в ответ, но ее выдавали глаза. Несколько раз за ночь она просыпалась дрожа, и я понимал, что это не было последствием тропической лихорадки. Что-то продолжало мучить ее, удерживая по ту сторону рая, который всецело принадлежал нам на борту "Балерины".

Время остановилось для нас. Несколько дней я провел, перекрашивая название судна на корме, выводя красными буквами новое имя: "ФРЕЙЯ" и порт приписки "САН-ХУАН". Моя милая помогала мне. Вообще она оказалась способной ученицей. Она ловила на лету буквально все, чему я ее учил. Она научилась пользоваться аквалангом, и мы с ней целыми часами плавали под водой, наблюдая немыслимые чудеса подводного царства. Она восхищалась жизнью моря так, словно это был совершенно иной мир, и мы любовались подводными красотами, как малые дети.

И тогда случилось это.

Мы находились далеко от Северных отмелей, направляясь на Юкатан. Согласно карте, глубина в этих местах достигала сотни фатомов. Был очень жаркий солнечный день, и Шенион предложила мне поплавать. Она была великолепна, когда легко и грациозно соскользнула в воду. Я закрепил свой акваланг и последовал за ней. Вода была прохладной и приятной, и я остановился, чтобы полюбоваться серебристым водопадом ее волос, ореолом окружившим ее головку, когда она плыла рядом со мной.

Спустя несколько минут я заметил небольшую тупорылую акулу, метнувшуюся в сторону от нас. Я стал преследовать ее. Она была маленькой и совершенно неопасной. Обернувшись к Шенион, я не увидел ее, и тут же всплыл на поверхность. Но и здесь ее нигде не было видно. Я начал волноваться. Может быть, она по какой-нибудь причине возвратилась на палубу?

Я обернулся, чтобы посмотреть вокруг, когда легкое серебристое мерцание коснулось моих глаз. Я похолодел от ужаса. Она была в сотне футов подо мной, погружаясь все глубже и глубже…

Зачем она сделала это? Это мог быть несчастный случай. Это должен был быть несчастный случай. Она была сказочно счастлива со мной. У нее не было причин покончить с жизнью. Очевидно, давление заставило ее потерять ориентировку. Это называется подводным шоком. А я оказался слишком далеко, чтобы оказать ей своевременную помощь!

Нет! Она отлично понимала, что делает. Это был ее последний совет мне. Она знала, что такое ужас и отчаяние преследуемого, и подсказала мне единственный разумный выход. Я был наивным ребенком, когда рассуждал об этих маленьких портах! Она поняла, что нам никогда не удастся уйти от всего, что случилось…

В полном одиночестве я сижу в каюте, перед раскрытым бортовым журналом, обхватив голову руками и неподвижным взором уставившись в одну точку на карте.

Двадцать три градуса пятьдесят пять минут северной широты, восемьдесят градусов западной долготы… Место, где покоится на дне моя богиня. Макслей оказался прав. Найти точку величиной с булавочную головку легко. Я отыскал бы это место с закрытыми глазами.

Чайка с криком опустилась на обломок, плывущий рядом с бортом моей яхты. Может быть, это ее чистая душа прилетела ко мне, чтобы послать свой прощальный привет. Взглянув в воду, я вижу неясное серебристое мерцание…

Оно манит. Оно зовет, оно влечет меня к себе. Я слышу ее родной голос: "Иди ко мне, и мы снова будем вместе, исчезнув из этого дикого и жестокого мира…"

Какая-то тяжесть давит на мои плечи, жесткие ремни стягивают мою грудь. Акваланг все еще висит на мне.

Я не могу удержать крика, рвущегося у меня из груди.

Душа моя разрывается на части и болит, болит…

Закрыв глаза, я снова вижу все это перед собой: сияющая голубизна и этот последний, приветливый, серебристый отблеск, манящий и влекущий за собой в своем умирании. Он зовет, и зов его непреодолим. Исчезнуть и раствориться в сверкающем экстазе… исчезнуть и раствориться…

ГЛАВА 25

Было больше двух часов пополуночи, когда капитан танкера "Джозеф X. Феллок" перевернул последнюю страницу журнала.

"Бедные дети, — подумал он. — Бедные, измученные, затравленные черти! Четыре часа дня, а мы подошли к яхте в пять…"

Перемена названия судна не могла ничем им помочь. Этого было недостаточно. Нужны были документы. Много документов. Это было так же бесполезно, как и вписать свое имя в чужой паспорт. Маннинг должен был знать, что для входа в любой порт, даже самый маленький рыбачий поселок, необходимо иметь десять фунтов всякого рода бумаг и сургучных печатей. Во всех портах имеются портовые власти, и везде они требуют документы. Маннинг должен был знать, что они не могли надеяться на чудо…

Капитан вышел на мостик и облокотился на поручень. Внезапно он вздрогнул и выпрямился.