— Не будь идиотом, — продолжал я. — Если бы она хотела вам солгать, разве она стала бы называть такие несуразные координаты? Может быть, здесь есть какой-нибудь риф или банка, одинокая скала, кто знает? В этом районе не проводили замеров с 1907 года. К тому же Макслей мог допустить ошибку в расчетах. Единственное правильное решение — это отправиться туда и осмотреть все на месте. А теперь думайте!

Я был прав, и они понимали это.

Бартфильд уселся с чашкой в руке в шезлонг и удобно вытянул ноги:

— Герой! У нас на борту настоящий герой, Джо!

ГЛАВА 23

Настойчивый северо-восточный бриз день ото дня прилежно надувал паруса "Балерины", и обширное водное пространство, миля за милей, исчезало за кормой в пенящейся струе кильватера.

Я выторговал для нас время, но этого было мало, поскольку каждый день неумолимо приближал нас к развязке. Я понимал, что будет, когда мы приплывем и не обнаружим никакой отмели, потому что до тех пор должно было произойти еще одно событие: мы должны были бежать. Но как? Они ни на секунду не теряли бдительности. Если один спал, другой следил за мной и не подпускал меня к себе слишком близко.

И с ними была Шенион. Она связывала меня по рукам и ногам, и они понимали это. Я не мог ни защитить ее, ни увести от опасности.

Был полдень четвертого дня со времени нашего отплытия из Сан-Порта. Я работал над определением нашего месторасположения на карте, когда одна мысль внезапно пришла мне в голову. Мы не должны были подойти к Скорпионьему рифу настолько близко, чтобы видеть его, поэтому им придется поверить мне на слово, что мы на месте.

Конечно, Беркли приблизительно представлял себе, где мы находимся, потому что каждый день лично проверял по компасу курс, которым мы следуем.

Я принялся раздумывать. Кажется, эта попытка могла принести мне успех.

В двадцати или двадцати пяти милях от места предполагаемой гибели самолета Макслея начинались северные отмели. Если на огромном пространстве в сотни квадратных миль можно найти какой-нибудь риф или отмель, так это только здесь. Был всего один шанс на тысячу, что самолет упал в этом краю, но он все-таки был. Так что, если я приведу яхту сюда, они будут думать, что мы пришли на место, указанное ею.

Мы сможем найти какой-нибудь риф здесь, неважно какой. Им сойдет любой.

Я сместил точку нашего месторасположения на карте миль на пятнадцать к востоку и немного на север и разорвал листок выкладок. Прибавив завтра миль десять — пятнадцать, мне Удастся обмануть Беркли, не вызывая у него никаких подозрений. Сегодня была среда. Я сказал им, что мы прибудем на место в пятницу.

Я ничего не сообщил Шенион. Смысл всего этого заключался в том, чтобы убрать ее с яхты, а если она будет знать, зачем я это делаю, она ни за что не согласится. И мне не удастся убедить ее в том, что мне необходимо остаться на судне одному — в этом наш единственный шанс.

Беркли, видимо, ничего не заподозрил, когда на следующее утро проверил наше местоположение на карте. В сущности, он был удовлетворен моей работой в течение этих нескольких дней. По моим приблизительным подсчетам, мы находились совсем неподалеку от цели и теперь мы внимательно осматривали водную гладь моря на горизонте, выискивая малейшие признаки "белой воды" и прислушиваясь, не слышно ли неумолчного шума прибоя у рифов. Но никаких признаков отмели мы не находили.

Беркли стал более холодным и не сказал ни слова, когда миновал четверг и мы снова ничего не обнаружили.

Лицо, вернее физиомордия, Бартфильда становилось все более неприятным и отталкивающим, когда он искоса посматривал на Шенион, и я несколько раз перехватил его вопросительный взгляд, адресованный Беркли.

В четверг вечером мы собрались на кокпите. Я находился у румпеля.

— Послушайте, — хрипло проговорил я. — Вы оба. Пропустите через свои мозги следующее. Мы ищем здесь не перекресток Третьей авеню и Мейн-стрит. Тут нет дорожных указывающих знаков. Мы в открытом море и приблизительно в нужном нам месте. Но Макслей мог допустить ошибку в расчетах миль на десять. Мои выкладки могут иметь погрешность от двух до пяти миль. Погрешности иногда складываются. Ясно?

Они слушали меня с ничего не выражающими лицами. Я должен был объяснить им все ясно и доходчиво, от этого зависела наша дальнейшая судьба.

— Макслей потерпел аварию и во время отлива видел сильный прибой. Теперь в этом месте может быть слабая рябь. В этот день тут мог возвышаться девятый вал, а сегодня это лишь подводное течение. Нам необходимо тщательно прочесать весь этот район вдоль и поперек. Это может затянуться дня на два или дольше.

Беркли раздраженно уставился на меня:

— Ладно, но не затягивайте поиски слишком надолго.

Наступил рассвет, и море было по-прежнему пустынно на всем протяжении, насколько только хватало глаз. Беркли вытащил мой бинокль и, стоя на палубе, внимательно осматривал горизонт. Затем он обратился к Бартфильду:

— Приготовь кофе, Джордж.

Бартфильд отправился вниз, через минуту за ним последовал Беркли. Я прислушался: до меня из каюты донеслись их приглушенные голоса.