Читаем Меморандум полностью

Прокравшись однажды ночью в мою комнату, отец застал меня пишущим очередную поэму о смысле жизни. Извинился, похлопал по плечу, прохрипел «это хорошо, ты молодец» — и удалился. Следующим вечером с работы принес нечто весьма таинственное — ящик с ячейками, в них — карточки. Это сооружение называлось картотекой. Сначала я тщательно изучил ящик, исследовал с лупой каждый сантиметр внутренней и внешней поверхности на предмет тайника или хотя бы второго дна. Обнюхал даже… Вспомнил, что видел такие ящички, только побольше, в библиотеке и сразу придумал, как это использовать. В одни ячейки я стал собирать ценные выписки из книг, в другие — интересную информацию, в третьи — свои заметки в виде кратких конспектов. Эта работа помогла мне упорядочить мои бессистемные поиски смысла жизни.

Как-то раз отец во время нашего мужского субботнего застолья попросил почитать что-нибудь из мною написанного. Несколько расторможенный и осмелевший от вина, я принес из своей комнаты рукопись и прочел три страницы из середины. Отец захлопал в ладоши и сказал, что ему понравилось: он-то думал, юный отпрыск про любовь-морковь, сюси-пуси, а сын про жизнь, философию стало быть постигает! Покашлял, покачал головой и что-то задумал, даже к соседу Димычу сходил и просидел там часа полтора, вернувшись обрадованным, потирая руки. В понедельник отец принес чемоданчик и торжественно вручил мне: пользуйся, сын, это сильная вещь! Я поставил чемодан на стол бережно, как стеклянный, щелкнул замочком и приподнял крышку. На меня, как живая, множеством круглых блестящих глаз с любопытством смотрела красавица по имени «Эрика» — портативная пишущая машинка профессионального журналиста. Я восторженно обнял отца и в самых аляповато-номенклатурных выражениях обещал соответствовать и всемерно оправдывать, потому что как же иначе, если тут такое…

Еле дождавшись вечера, когда семья собралась у телевизора смотреть вторую серию фильма «Мертвый сезон» и программу «Время», едва превозмогая творческое волнение, заправил в каретку пишущей машинки лист бумаги и двумя пальцами набил текст:

Пока я плелся по солнечной желтой улице, растягивая время, меня обогнала старушка, опираясь на деревянную палку с изогнутой ручкой и черным наконечником. Обычно эта женщина двигалась быстро и даже порывисто, но в этот прозрачный желтый день и она еле тащилась, глубоко вдыхая горьковатый воздух с запахом прелых листьев и дыма.