На этом месте я вздрогнул и мысленно спросил, обращаясь к невидимому режиссеру: «Удача — в чём, в какой работе?» В остановленном кадре сквозь бронированное стекло ко мне проникли вполне живые ощущения. Телом и душой я почувствовал незримый свет, льющийся на меня сверху, из темного неба властным и кротким лучом. Вокруг меня воздух сгустился и стал насыщенным как после дождя с грозой. Передо мной образовалось облако плазмы, оно колыхалось, слегка перетекало внутренними слоями, даже едва заметно пульсировало тихим сиянием. В глубине таинственного, как бы фотонного сгустка родился звук, напоминающий далекую песню, вроде колыбельной.

Сияющий нежным светом звук преобразился в слово, потом в другое, в целую череду слов — родилась фраза, целая история человеческой жизни. Подчиняясь внутреннему приказу, я записывал слова на скрижалях своей памяти, потом — на листах папируса, позже — чернилами на белой бумаге и, наконец, пальцами на клавиатуре — так рождалась книга, так незримое превращалось в нечто вполне материальное, чтобы нести слова, излившиеся с небес, людям — тем, которые способны их вместить и принять.

…И надо же такому случиться, именно в тот миг, когда я — невесомый и пьяный от счастья — летел, плыл над землей, над тропинкой старинного сквера к звездам, этим блискучим, ярким глазам, зовущим в бездонное черно-фиолетово-синее небо — именно в тот миг меня убили…

На этот раз смерть этого человека — то ли меня самого, то ли двойника — показалась мне вполне логичной и даже заслуженной, как золотая медаль чемпиону, как венец — мученику, как достойное завершение земного пути христианина. Может быть поэтому я проснулся с легким сердцем, наполненным светлым чувством благодарности. Сомнения отброшены, мне доверено большое нужное дело, которым я буду заниматься в меру своих сил и той помощи, которая в иной реальности сошла на меня с небес.

Кира услышала о моих планах написать книгу и… обрадовалась: мальчик будет сидеть дома и писать нечто научное. Это знакомо, именно этим занимался ее покойный муж. И уж Кира Львовна хорошо знала, насколько такая работа поглощает время и силы человека, так что поводов для ревности у нее поубавится. В мою комнату перебрался рабочий профессорский стол с компьютером и пустой книжный шкаф для заполнения исходниками, черновиками и готовыми текстами будущей книги.

На первом же этапе я наткнулся на одну трудность. Оказывается, Юрин поместил в интернете сокращенный вариант текстов своих книг. Что ж, правильно! Пиратов, без разрешения автора качающих тексты из сети и издающих на бумаге, легко вычислить и обличить. Только вот книг Юрина на прилавках магазинов и на складах нет. Все ранее изданное разобрано, продано, а новый тираж без автора запускать не стали. Что делать? Женя выслушал меня, проникся важностью задачи и обещал провести собственное расследование.

Я же пока решил максимально использовать то, что имею.

Порфирий

На православной выставке мое внимание привлек старичок, мне он напомнил Алешкиного Димыча. Такой же ироничный взгляд юродствующего мудреца, грустная улыбка и бездна вселенской боли не только в глазах и морщинах, но и во всем облике. Небрежная старая одежда, длинные растрепанные пегие волосы, самодельный бейджик на груди: «Василий Же…»

— Ты уже по третьему кругу тут вальсируешь, — прохрипел он. — Что-то ищешь?

— Да, Василий, ищу и найти не могу.

— Излагай. Что? Название? Автор?

— Книги Юрина, изданные после выхода «Посланника».

— Как твое святое имя?

— Борис. По одной из версий.

— Ишь чего захотел, Борис-по-одной-из-версий! Я сам их пачками покупал и раздавал кому ни попадя. А потом наблюдал за реакцией.

— И какова реакция?

— А как доктор прописал: или большой плюс или очень длинный минус — резкая поляризация общественного мнения. Не было только индифферентности, как, скажем, после прочтения проходного романчика за любовь.

— Да, да, это явление мне тоже знакомо. Так вы не могли бы мне помочь приобрести трехтомник?

— У меня всё разобрали. Даже личный экземпляр с экслибрисом «украдено у Васьки Же». А вот у него может быть…

— У кого, простите?

— Порфирия!.. Кого же еще. Он, видишь ли, покупает для себя, любимого, пачками и держит под спудом. У него нечто вроде склада забытых вещей, только вместо сумок и зонтиков — книги. Причем покупает он только то, что у него вызывает мураш. Возьмет книгу, полистает, прочтет абзац, другой и погружается во внутренние ощущения. Если по рукам и спине пошел мураш, значит это его книга. Порфирий покупает сразу пачку, а то и две — и несет в свою нору.

— Как! Как мне найти этого замечательного человека?