Читаем Механист полностью

— Место хорошее… покойное… человечьей силы много… над чужими хэге посмеюсь… когда придут…

Придут, значит, без всяких если.

— Отнесите… к источнику…

Какому такому источнику? Но уточнить Вик не успел — видутана закатил глаза и перешел на нечленораздельный шепот. Механист вздохнул — даже в паре часов от смерти шаман исхитрился вместо консультации проехаться по ушам.

— Источник — на самом перевале, — пояснила Венедис как ни в чем не бывало. — Но мы сейчас в другое место сгоняем по-быстрому. Тащи свой армилляр.

Старьевщик выгреб из рюкзака устройство, доверился ощущению, что сейчас Венди знает, чего ей надо, и двинулся следом. Прямо на ту площадку, откуда ночью по-рыцарски волок свою спутницу.

— Помнишь чего? — Механист попытался выбросить из головы мысль, что в той части ночного происшествия, когда девушка была хрупкой и беззащитной, а он — мужественным и сильным, присутствует изрядная доля романтики.

— Только самое существенное, — нахмурила лоб девушка, а Вик даже обрадовался — не помнит, оно и к лучшему.

Хотя немного обидно, не без этого. Самое существенное — что?

— Мы все тут не зря оказались. Иначе я бы ни за что не увидела след. — Венди остановилась на площадке и повернулась вроде бы точно в ту сторону, куда смотрела ночью. — Попробуй вычислить координаты.

Чего там пробовать? Вик начал колдовать над армиллярной сферой — отрегулировал уровни ориентировал по компасу, выставил отвес и начал ловить в визир Солнце.

— Что за след? — спросил, не отрываясь от работы.

— У этих твоих Древних на каждом шагу были точки приложения энергии. Причем такой сильной, что до сих пор угадываются трассы. Ими весь эфир, как шрамами, исковеркан — что-то важное из прошлого просто теряется.

— И чего тут важного? — Механист закончил измерять углы и перекрестил ободья сферы в проекции текущего положения на поверхности планеты.

Сейчас, пользуясь эквиториумом, он мог рассчитать координаты и расстояния относительно значимых географических объектов. Например, до Ишима — Вик совместил деления на логарифмических дисках-тимпанах — по прямой было аккурат девятьсот девяносто четыре километра. Теперь, если статично задать второй парой подвижных обручей координаты столицы каганатов, то можно в любое время отслеживать свое положение относительно города городов. Никаких точных привязок к объектам по западную сторону Каменного Пояса, понятное дело, в таблице не прилагалось, но это и не принципиально.

Вообще же в сфере навигаторами использовалось до четырех пар армилляров: одна для текущей координаты, а остальные — для триангуляции. Одним словом, ходить с таким прибором знающему человеку — сплошное удовольствие. Вот только Вик снова посетовал на конструкцию: все манипуляции с устройством приходится выполнять на корточках. Надо будет при удобном случае смастырить что-нибудь вроде раздвижного штатива.

Знал Старьевщик и запрещенные в каганатах схемы доработки армилляра, при использовании которых на предварительно заданном маршруте сложные вычисления не требовались. Раскрутил гироскоп, сделал поправку на прецессию — и наблюдай, как координатная метка сама отслеживает твои же перемещения. Со стороны процесс выглядел совершенно мистически, но на самом деле — чистой воды механика.

За такими сладостными размышлениями Старьевщик чуть не упустил нить беседы. Венедис рассказывала, что важным в той части истории про Холат-Сяхль, когда на нее началось массовое паломничество любопытных, является причинная связь горы с неким местом на западе.

— Видишь ли, инверсный след третьего уровня просто так не возникает. То, что произошло здесь, связано с неким событием, случившимся там. Эта цепочка для нас — явный указатель.

На взгляд Вика, девушка переоценивала собственную значимость для мира. Поверить, что несколько сотен лет назад последовательность громких и трагических происшествий свершилась только для того, чтобы сегодня послужить знаком взбалмошной девчонке, было нереально. Но Венди утверждала обратное:

— Ты попадаешь в ловушку своей примитивной и ограниченной прямыми следствиями так называемой логики. Ни в коем случае одно не вытекает из другого. Область, в которой мы находимся, искусственна во всех пониманиях. Сам говоришь; ветер шумит в полостях скал — это просто ирония вероятностей. Соотношение мест, о котором я говорила, тоже носит хм… рукотворный характер. И наличие людей в этой пустыне, мягко говоря, непредсказуемо. Возникновение Поклонения — тем более нетипично. Это же полный бред — устроить такой ажиотаж из-за спорадической смерти. И это только то, о чем мы знаем.

— Вот как? — ухмыльнулся Старьевщик. — Кто-то недавно говорил…

— Мол, чем невероятнее событие, тем меньше в нем случайности. Об этом и речь, а «тогда» или «сейчас» не имеют никакого значения. Мы с тобой здесь сами — как блохи, путешествующие на кошке. Может быть, это место еще проявит себя совсем по-другому и в данный момент только накапливает свой багаж вне закономерностей. Сейчас — просто один из эпизодов. Глупо им не воспользоваться.

Не воспользоваться — глупо.

Не воспользоваться — глупо.

Глупо.

Не воспользоваться.