Читаем Механист полностью

Венди посмотрела Вику в глаза и неожиданно улыбнулась. Не вскользь, чуть изгибая уголки губ, только обозначая положительную реакцию, а широко и задорно. По-настоящему. Механист поймал себя на мысли, что любуется. Радость в глазах другого человека всегда поднимает настроение, а улыбка Венедис выглядела особенно заразительно. Чуть заострившийся подбородок, ямочки на щеках и танцующие в зрачках чертики.

Еле удержался, чтобы не расплыться в ответ, — еще чего не хватало.

— Поговорим, Инженер, — прозвище она произнесла на манер неприкаянных, зловеще-почтительно, — и не будь таким букой.

Вик поднялся, отряхнул с рукавов хвоинки, подобрал меч и ножны.

— Поговорим. Только Инженером меня на людях старайся не называть. Как и Старьевщиком.

— Лады. Но — только когда доберемся до этого вашего Саранпауля. По дороге я должна кое-что обдумать.

— Мне какая выгода?

— Как минимум — ничего не потеряешь, и… ты же авантюрист. В Саранпауле, хорошо?

Все-таки тяжеловат пока палаш. Кавалерийское оружие. Вик с сожалением взвесил его на ладони. Добрых пять кило. С лошадьми-то в этих краях не очень — приполярье. Стоит поменять на что-нибудь полегче. И припасами разжиться. Отсидеться еще неделю, швы снять? В Саранпауле. Что он теряет? Время. За неделю снега наметет — придется на лыжах идти. Дополнительное снаряжение. За какие шиши?

— Скажем так, эскорт до поселка оплачиваю, — опередила ход его мыслей Венедис.

Так совсем другое дело, княгиня, — Старьевщик кивнул.

Продолжили путь молча, экономя силы механиста. То ли от холода, а скорее всего, после стычки разнылись раны. Зарядил дождь — промозглая, полузамерзшая взвесь. Венедис набросила на себя прозрачную непромокаемую накидку, подтянула повыше гетры и спокойно двинулась в выбранном направлении. Мгновенно пропитавшаяся водой одежда Вика стала вдвое тяжелее, а облепленные грязью унты — совсем неподъемными. Уж лучше бы снег.

— За сегодня дойдем? — чуть обернувшись, обратилась к Старьевщику девушка.

— Я почем знаю? — Дышалось тяжело, а влажное лицо, казалось, вот-вот покроется ледяной коркой.

Ноги скользили, горячий пот делал мокрую снаружи одежду не менее мокрой изнутри. Жадно глотаемый воздух покалывал в легких — ко всему, еще и простудиться не хватало. Главное — не заблудиться, хоть маршрут нахоженный. Здесь, узнавал Вик на базе, ходили не только обозы к рудникам, этим путем оленеводы со своими стадами кочевали на летние горные пастбища. Похоже, как раз недавно возвращались. Потому и грязища. Передохнуть Старьевщик был не против, однако сезонная неразбериха в длительности полярного дня не могла обмануть тренированных постоянным сумраком подземелий биоритмов — до вечера было еще два-три часа. Пешего ходу — если Вик не свалится без сил. Хотя не должен, человеческий организм — дьявольски выносливая конструкция.

— К вопросу о ночлеге — недалеко на север есть жилье.

— С чего ты взяла?

— Чувствую. Рядом с водой.

Чувствует она. Может быть, просто дымком из трубы навеяло. Старьевщик втянул воздух, пытаясь уловить малейшие ароматы, напряг слух в поисках звуков, сопровождающих обычную хозяйственную деятельность. Как и ожидал — тщетно.

— А на Саранпауль чуйка не срабатывает?

— Нет. Далеко еще, наверное.

— Насколько далеко?

— От трех верст и до бесконечности.

— А до жилья?

— Минут пять. Идем.

Девушка резко свернула с нахоженной тропы — Вику ничего не оставалось, как плестись следом.

Вскоре деревья действительно расступились, явив узкую полоску речного берега и несколько построек, приютившихся у границы леса. Две избы, загон для оленей и полдесятка лабазов на сваях высотой в человеческий рост. Хутор-стойбище. Ни тебе тына, ни опоясывающего рва. Южнее, даже на территории каганатов, настолько беспечных поселений не встретить. То там, а то здесь — совсем другие законы. Суровые и древние, как сама жизнь.

— Есть кто живой? — спросила сама у себя Венди.

Присутствие владельцев необязательно — Закон Тайги позволяет оставлять жилища незапертыми и без присмотра на весь сезон. В тайге не отказывают нуждающимся в крове, даже если хозяев нет на месте.

В конце концов, мы все здесь гости.

Главное правило в гостях — не чинить непотребства и оставить после себя все так, как было. Так повелось. А за порядком присмотрит Тот, кто все видит, — священное животное, образ которого всегда присутствует в каждом доме. Со стороны можно относиться ко всему этому как к суеверию и доисторическому пережитку. Только на порядок более эффективному, чем сторожевые заклинания цивилизованных земель.

Однако настороженные движения Венди предупреждают, что именно в этом конкретном месте, быть может, не все так ладно с тысячелетними традициями.

Девушка замерла сама и жестом остановила Вика. Действительно — стойбище выглядит тихим, спокойным и… нарочито безжизненным. Настолько, насколько безжизненны вздувшиеся трупы оленей в загоне.

— Смерть, — прошептала Венедис одними губами. — Тяжелая. Кровь, кровь, кровь. Река, проточная вода — оттого сразу не ощутила. Фон еще этот отупляющий. Все вокруг — смерть.