9. Жадность

(О чём не говорил Конфуций)

Из Шаосина Ван, учащийся, на содержанье

Стипендию имел, которая его кормила,

Но так как он её на своё тратил пропитанье,

Богатая семья его на время приютила,

Домашним сделала учителем и поселила

В одном из небольших домов, что рядом продавались,

Который осмотрительно для нужд своих купила,

Стоял пустым дом, за сохранность в семье волновались.

При этом было сказано: «Тут всё – не всё, как нужно,

Ещё всё не устроено, но чтоб обосноваться,

Придут ученики и наведут порядок дружно,

Вы ночь здесь будете один, но нечего бояться».

Ван человеком смелым был, остаться не боялся.

Посуду чайную принёс и за ворота вышел,

Настала ночь, смотрел он на луну, сверчков треск слышал,

И радовался, что без крова на ночь не остался.

Но вдруг увидел на холме какое-то сиянье,

Горело как от факела ночное то светило,

Поднялся он на холм, там гроб привлёк его вниманье,

Свеченье это странное из гроба исходило.

Подумал: «Свет бесовский – голубо-зелёноватый,

Давал бы пламени язык чуть красного оттенка,

Но это – яркий свет, и что скрывает гроба стенка?

Быть может, там есть золото, я стал б тогда богатым».

Ван вспомнил, что в «Мешке премудрости» (1) так говорилось:

«Тунгусы мёртвых в траурных одеждах хоронили,

А с ними золото и серебро в гробы сложили,

Чтоб в царстве мёртвых родственникам их богато жилось».

Взяв камень, Ван стал гвозди выбивать движеньем быстрым,

Открыл гром, сразу же разбогатеть прошла надежда,

Внутри лежал труп с вспухшим животом, лицом землистым,

На нём из соломы туфли, из конопли одежда.

Ван отшатнулся в ужасе, и так стоять остался,

Труп вдруг пошевелился и немного приподнялся,

Ван бросился бежать, и сразу труп за ним погнался,

Вбежал в дом, дверь захлопнул на засов, поднялся,

Дух перевёл, подумал, что ушёл труп, помолился,

Открыл окно и выглянул, внизу был труп, как прежде,

Увидел Вана, радостно запрыгал, съесть в надежде,

И сразу бросился в дверь, головой о створки бился.

Как заперта была дверь, труп не мог войти, шатался,

Как будто силы все собрал, надежда вновь вернулась,

Три раза крикнул, а потом вопль, жалобный, раздался,

И дверь, словно открыл кто-то её, вдруг распахнулась.

Поднялся труп наверх, Ван палку взял, чтоб защищаться,

Ударил мертвеца и украшения упали

Из золотой фольги, поднять чтоб, труп стал нагибаться,

Ван пнул его ногой, и петухи тут закричали.

Упал труп с лестницы на пол и так лежать остался,

Ван увидал, что сломано было бедро в паденье,

Настало уже утро, вскоре там народ собрался,

Ван рассказал им все подробности о приключенье.

Труп вынесли, сожгли, а пепел всюду разбросали

После того Ван целый день ходил под впечатленьем,

Ему и о других бродящих трупах рассказали,

Затем, вздохнув, сказал своё он умозаключенье:

– «Наверх труп жадность привела моя, то очевидно,

А его жадность довела до полного сожженья,

И если бесам жадными не стоит быть, как видно,

Насколько больше то имеет к людям отношенье».

Пояснение

1. «Мешок премудрости» – книга из 28 глав, составленная известным писателем Фэн Мэн-луном (1575 – 1646) из высказываний мудрецов и учёных древности.

10. Госпожа Лу

(О чём не говорил Конфуций)

Лу госпожа, жена Фан Бо, была по нраву скромной

И милосердной женщиной, кроме того являлась

Секретаря царя Цю Вэнь-да (1) дочерью приёмной.

Как Вэнь-да умер, заболела вдруг и испугалась:

Приснилось ей, что паланкин большой внесли к ней в спальню,

Перед которым человек стоял, провозгласивший:

– «Вельможа Цю просил пожаловать в опочивальню

К нему вас». И поклон до полу отпустил, просивши.

Лу села в паланкин и вдруг на небе оказалась

Средь облаков, и всё произошло так незаметно,

Её к храму доставили, дорога где кончалась

Храм издали своим великолепьем был приметным.

Сидел почтенный Вэнь-да с непокрытой головою

В халате шёлковом, а по бокам слуги стояли,

Вень-да в делах, задумавшись, смотрел перед собою,

А на столе с делами свитки многие лежали.

– «Причину знаю я твоей болезни, – Цю Лу встретил, -

И это за грехи возмездье в прошлом рожденье».

Упала на колени Лу с мольбою о спасенье.

– «Есть одно средство, чтоб исправить всё», – Вэнь-да ответил, -

Здесь в зале, западном, болеет женщина в постели,

Пойди и подними её, и будет излеченье,

Поднять сумеешь, и к тебе придёт спасенье,

А нет, то не смогу помочь тебе я в этом деле».

Он с мальчиком-слугой послал Лу в зал тот для леченья,

Действительно лежанка, расписная, там стояла,

На ней же женщина, вся обнажённая, лежала,

Мертва уже была, что привело Лу в огорченье.

И всё же попыталась приподнят её с постели,

Но не смогла помочь ей, только выбилась из силы,

Вернулась к Вэнь-да в кабинет, шагая еле-еле,

И о попытке ему, неудачной, сообщила.

– «Да, трудно избежать возмездья, – он сказал, вздыхая, -

Домой вернуться можешь и к Чжан Тянь-ши (2) обратиться,

Чтоб совершил моленье он, от хвори защищая,

Но что-то с ним самим сейчас неладное творится.

Последнее он время стал небрежен и в моленьях,

К концу, как видно, движется его благополучье,

Семье Гу Мао-дэ составил текст выздоровленья,

Но было много там ошибок, не писал бы лучше.

Так что совсем разгневал он Верховного владыку» (3).