— Так добивайся того, что тебе по душе. Мой папаша считает, что мир никому ничего не должен, и, коль тебе что-то надо, пойди и вырасти это или, на худой конец, укради. Ты честно послан, чтобы шпиона могли словить?

— Честно.

— Так иди, миленький. Пообещал — сделай. Только если ты решился слинять после этого, линяй без меня. — она приблизилась к нему и поцеловала, — Но если всё же решишь вернуться, я буду здесь. Я — твоя должница.

Ради Салли Натаниэль прикончил Итена Ридли, и она никогда этого не забывала. Бросив в камин окурок сигары, осведомилась по-деловому:

— Деньги твои тебе отдать?

Он покачал головой:

— Нет, не надо. — он помялся, — Можешь сделать для меня кое-что?

— Смогу — сделаю.

— Напиши отцу.

— Папаше? — сжалась она, — Зачем? Ему только цидулок от меня не хватает!

— Не хватает. Поверь.

— Но я же пишу ещё через пень-колоду. — Салли покраснела, стыдясь недостатка грамотности.

— Он тоже читака тот ещё. — успокоил её Старбак, — Просто напиши ему, что я вернусь. Обязательно напиши ему, что я вернусь. Во что бы то ни стало вернусь до лета ещё.

— А Фальконер? Выродок же не потерпит тебя в Легионе?

— Справимся и с Фальконером.

Салли засмеялась:

— Минуту назад, Нат, ты собирался бежать без оглядки в Канаду, а сейчас тебе сам чёрт не брат, не то, что генерал Фальконер? Конечно, я напишу папаше. Уверен насчёт денег?

— Пусть у тебя хранятся.

— Значит, ты вернёшься?

Он усмехнулся:

— Свинья ещё визжит, не так ли?

Просияв, она поцеловала его, поднялась, подошла к туалетному столику, прикрепила на место шиньон, расправила.

— Надеюсь, скоро увижу тебя, Нат.

— И я надеюсь. — глядя, как она выходит, вспомнил, — Салли, постой! Библейская девица!

— Что «библейская девица»? — повернулась она, держась за ручку двери.

— Она хочет навестить тебя.

— Меня? — изумилась Салли, — А зачем? Об Иисусе поболтать?

— Может быть. Ты не против?

— Если Иисус не против, мне бы с чего возражать?

— Она казнит себя за ту ночь в госпитале.

— За что казнить-то, я забыла и думать об этом, — фальшиво хохотнула Салли, но осеклась, — Нет, чёрт, вру. Не забыла. Хотела бы забыть. Пусть приходит. Глядишь, и я её чему научу.

— Чему, например?

— Как отличить настоящего мужчину от слюнтяя, миленький. — она подмигнула.

— Не очень-то резвись смотри! — запоздало воскликнул он, сам дивясь накатившему вдруг приступу заботы о Джулии, однако Салли его уже не слышала.

Старбак неспешно прикончил сигару. Убежать от хлопот не вышло. Значит, придётся ловить предателя? Где-то в ночи часы на церкви пробили время, и Натаниэль устремился во тьму.

8

— Это что? — Бельведер Делани гадливо, кончиками пальцев, поднял ассигнацию и прочитал надпись на ней, — «Приход Пойнт-Купи. Два доллара». Моя дорогая Салли, смею надеяться, эта купюра попала к тебе не в счёт оплаты твоих услуг?

— Очень смешно, — сказала Салли, отобрала у адвоката банкноту и положила в одну из куч кредиток на столике вишнёвого дерева, — Наш процент с карточных столов.

— И что же мне с этой бумажкой прикажешь делать? — осведомился Делани, выуживая банкноту обратно, — Смотаться в Луизиану и потребовать у псаломщика прихода Пойнт-Купи заплатить мне два доллара?

— Ты прекрасно знаешь, что их можно сплавить по сниженной стоимости в Обменный Банк. — ухмыльнулась Салли, вновь забирая у него банкноту и кладя обратно в недельную выручку заведения, — Карты нам принесли четыреста девяносто два доллара и шестьдесят три цента.

За карточными столами на первом этаже играли в ремиз и покер. Заведение брало свой процент с выигрышей. По негласному правилу картёжники могли расплачиваться любыми купюрами, но за пределами игровых столов заведение принимало только новые деньги северян, золото, серебро и ассигнации виргинского казначейства.

— Сколько же из этих четырёхсот девяносто двух долларов имеют хоть какую-то ценность? — спросил Делани.

— Половина где-то. — сморщилась Салли.

Остальные представляли собой смесь банкнот, выпущенных различными южными банками, муниципалитетами, даже купцами, с помощью печатного станка пытавшимися восполнить дефицит платёжных средств нового государства.

— «Банк Чаттануги», — прочёл Делани, вороша ассигнации, достал одну, — А это что за чудо, во имя Иеговы? Двадцать пять центов, напечатанные окружным правлением Джексона, Джорджия. Господи, Салли, да мы богаты! Купюра в целый четвертак!

Он бросил ветхую затёртую бумажку в груду прочих и поразмыслил вслух:

— Может и нам напечатать своих денежек?

— Почему бы и нет? — хмыкнула Салли, — Это же, наверно, полегче, чем ноги раздвигать, как я наверху.

Идея захватила Делани:

— Можно придумывать новые приходы, новые округи! Банки несуществующие основывать!