Читаем Медноголовый полностью

Тем временем в Ричмонде исход продолжался. Жена президента увезла таки их детей из города. Цены на перевозки взлетели до небес. При восточном ветре можно было различить отдалённую канонаду. Бельведер Делани выложил из шкафа в гостиной флаг северян, готовый вывесить его из окна в тот же миг, когда войска федералов войдут в столицу южан. Переживал адвокат лишь о том, успеет ли его донесение достигнуть Вашингтона до победы. Немного жаль было Старбака, но на юнце, по мнению законника, пробы негде было ставить, следовательно, его и без помощи Делани ждала бы в конце концов петля. К тому же шла война. Смертью больше, смертью меньше, так рассуждал адвокат, слушая гром далёких пушек и молясь, чтобы этот гром знаменовал конец бунта южан.

Старбака захватили бойцы 5-го пехотного Нью-Гэмпширского полка. Приняв его за отставшего южного вояку, они с примкнутыми к винтовкам штыками препроводили пленного к своему капитану, — долговязому детине со встопорщенной бородой и в очках с линзами из шлифованного хрусталя, восседавшего на такой же, как он сам, костистой кляче пегого окраса.

— Обыскали прощелыгу? — скучно осведомился капитан.

— Беден, как честный адвокат.

— Волоките его в бригаду. — распорядился офицер, — Будет брыкаться — пристрелите. Это то, чего заслуживают все дезертиры. Пули.

Он ухмыльнулся и выжидательно взглянул на Старбака: осмелится ли возразить. Натаниэль осмелился:

— Я не дезертир.

— Скорее всего, нет, реб. Скорее всего, ты — сопливый неженка, по дурости стёрший себе ножки. Мне на таких, как ты, пулю жалко тратить. Таких должны сами ребы расстреливать к чёртовой матери. — капитан подобрал поводья и мотнул головой, — Забирайте его, ребята.

— Я не дезертир и не отставший. У меня письмо к майору Джеймсу Старбаку из секретной службы. Из-за этого письма я вторую ночь на ногах.

Капитан жёлчно сказал:

— А я, приятель, продрог, как пёс, и голоден, как волк. Больше всего на свете я сейчас хочу домой, в Манчестер, и, если ты мне морочишь голову, клянусь, я тебя живьём здесь зарою. Понял? Докажи, что не врёшь.

— Мне нужен нож.

Капитан оглядел двух стерегущих Натаниэля солдат, перевёл взгляд на Старбака, будто оценивая его шансы в драке против конвоиров, и оскалился:

— Уж не решил ли ты, приятель, поиграть в героя и умереть молодым?

— Перочинный, хотя бы. — устало уточнил Старбак.

Капитан полез в складки одежды. Шагающие по слякоти мимо пехотинцы в накинутых поверх голов на манер капюшонов шинелях с любопытством глазели на мокрого и грязного Старбака, силясь разглядеть в нём те дьявольские черты, о которых прожужжали все уши северные проповедники.

Капитан, наконец, нашёл то, что искал, и выдал Натаниэлю крохотный ножик с затейливой резной рукояткой. Подпоров швы на поясе брюк, Старбак извлёк наружу завёрнутое в клеёнку письмо. Отдав его вместе с ножиком капитану, предупредил:

— Берегите от дождя, сэр.

Капитан развернул клеёнку, достав из неё листки тонкой бумаги, и выругался, когда дождевая капля превратила часть написанного на верхнем листе в мокрую кляксу. Сгорбившись, офицер закрыл листки плечами, сдвинул очки на кончик носа. Пробежав листки глазами, он бережно сложил бумаги обратно в клеёнку и уважительно вернул Старбаку:

— Эх, сынок, тут и без того хлопот полон рот, да ещё ты. Ну, да ради дяди Сэма… Чем тебе помочь?

— Для начала угостите сигарой.

— Дженкс, дай парню сигару. И штык от его рёбер убери. Парень — жох, но он, похоже, на нашей стороне.

Натаниэлю нашли лошадь и в сопровождении двух лейтенантов отправили в Вильямсбург. Там ли находится штаб Потомакской армии, никто точно не знал, но университетский городок представлялся вполне подходящим для этого местом. Один из лейтенантов, проезжая накануне через Вильямсбург, увидел на улице девушку, поразившую его красотой до глубины души, и он пытал Старбака, столь же прелестны ли обитательницы Ричмонда? Старбак уверил его, что так оно и есть.

— Ничего, скоро сами увидим! — оптимистично заметил лейтенант.

Его товарищ был менее подвержен шапкозакидательским настроениям и поинтересовался у Натаниэля, насколько крепка оборона Ричмонда.

— Весьма крепка. — сказал Старбак.

— Ничего, наши артиллеристы прожуют её и не подавятся. Под Йорктауном вон тоже оборона была — будь здоров, а мятежники смылись ещё до первого залпа наших пушек!

Лейтенанты считали Натаниэля (и он их не разубеждал) патриотом США, рисковавшим ради отчизны жизнью. Они спросили, откуда он родом, и Старбак честно ответил, что из Бостона. В Бостоне лейтенанты были проездом на войну, город им понравился, в отличие от Вашингтона. Столица, по их словам, была местом продуваемых всеми ветрами авеню, недостроенных зданий и спекулянтов, только и думающих, как бы обобрать служивого. В Вашингтоне лейтенанты видели Линкольна, человека прямого и обходительного, как им показалось, но прочие столичные обитатели, на взгляд лейтенантов, слова доброго не стоили.