Читаем Медноголовый полностью

Окрик донёсся с противоположной стороны улицы, и увидеть того, кто его звал, Старбаку мешали проезжающие друг за другом воз с пиленым лесом и изящная двуколка с расписными колёсами и мягкими подушками. Когда же они прогрохотали по брусчатке, Старбак узрел Адама, бегущего через улицу с протянутой для рукопожатия рукой:

— Нат! Прости, пожалуйста, я должен был ответить на твои письма! Как твои дела?

Натаниэль мог сколько угодно злиться на Адама, твёрдить себе, что их дружбе конец, но при виде искренней радости от встречи и раскаяния, написанных на лице друга, обида растаяла, как дым.

— Нормально. — ответил он неловко, — Ты-то как?

— Зашиваюсь, жутко зашиваюсь. Половину времени провожу здесь, половину — в штабе армии. Держу связь между командованием и правительством, да получаю все шишки. Джонстон с Дэвисом грызутся, а крайний для них обоих я.

— Ну, меня крайним выставил твой отец. Причем, в буквальном смысле выставил. Из Легиона. — с болью сказал Старбак.

Адам нахмурился:

— Мне жаль, Нат. Правда, жаль. — он виновато покачал головой, — Извини, я помочь не в силах. Хотел бы, но отец настроен против тебя и меня не послушает.

— А ты не пытался его переубедить?

Адам замялся, но природная честность взяла верх:

— Нет, не пытался, но только потому, что это бесполезно, Нат. Я не видел его больше месяца, а от писем проку не будет. Может, мне и удастся смягчить его, но для этого мне надо поговорить с ним, понимаешь? Лично говорить. Что, потерпишь до той поры?

— Куда ж я денусь, потерплю. — криво улыбнулся Натаниэль.

Если Адам не сможет переупрямить Фальконера-старшего, то никто не сможет.

— Выглядишь цветуще. — сменил тему Натаниэль.

Последний раз он видел друга под Боллз-Блеф, где Адам из-за ужасов сражения, казалось, был готов лишиться рассудка, но теперь он вновь лучился уверенностью в себе и энтузиазмом. Его мундир был наглажен, сапоги со шпорами — начищены, металлические части снаряжения сияли, как само солнце.

— Ну… да. — смутился Адам, — Я с Джулией.

— С Джулией? Невестой, да? — живо заинтересовался Натаниэль.

— Официально — нет. — чуть скис Адам, — Мы не помолвлены из-за войны. Решили, что лучше отпраздновать помолвку, когда всё это безобразие закончится. Пойдём, я тебя с ней познакомлю? Она с её матушкой в лавке Сьювеллов.

— Сьювеллы, Сьювеллы… — пробормотал Старбак.

Среди владельцев магазинов модного платья или галантерей он Сьювеллов не припоминал. Адам, очевидно, понявший причину, заставившую задуматься его друга, с лёгкой укоризной объяснил:

— Это магазин духовной литературы, Нат.

Со слов Фальконера-младшего, мать его наречённой Джулии, миссис Гордон, открыла класс по изучению Библии для свободных чернокожих, пришедших в Ричмонд искать работу.

— Миссис Гордон и Джулия хотят начать с чего-нибудь попроще. Евангелие от Луки для детей, например. Кстати, Нат, а ведь у меня есть для тебя Библия.

— Библия?

— Твой брат передал для тебя. Я всё собирался послать тебе почтой, да так и не собрался. Пойдём же знакомиться с Джулией и её матушкой!

Старбак попятился:

— Я… не один.

Он кивнул на витрину салона, где были выставлены шиньоны, черепаховые гребни и всевозможные средства для ухода за волосами. В миг, когда голова Натаниэля качнулась, указывая на всё это великолепие, дверь парикмахерской распахнулась и из неё выпорхнула Салли. Предложив руку Старбаку, она обворожительно улыбнулась Адаму. Салли его узнала, а вот Адам её — нет. Немудрено, последний раз он видел её оборванной соплюшкой, которая таскала воду и ухаживала за скотиной на хуторке её отца. Теперь же перед ним стояла светская дама в платье с кринолином и тщательно завитыми локонами, выбивающимися из-под капора, украшенного лентами.

— Мэм. — поклонился Адам.

— Адам, ты… — начал Натаниэль, но Салли его перебила:

— Моё имя — Виктория Ройал, сэр.

Под этим псевдонимом Салли принимала клиентов ещё на Маршалл-стрит.

— Мисс Ройал. — склонил голову Адам.

— Майор Адам Фальконер. — подыграл Салли Натаниэль, заметивший, какое удовольствие ей доставило то, что Адам её не узнал, — майор — мой старый друг.

— Мистер Старбак упоминал при мне ваше имя, майор Фальконер. — сдержанно сказала Салли.

Облик её тоже нёс отпечаток скромности: тёмно-серое платье, капор с белыми, красными и синими лентами, которые были данью скорее патриотизму, нежели нарядности. Драгоценностей в Ричмонде нынче открыто не носили, — разгул преступности давал о себе знать.

— А вы, мисс Ройал, из Ричмонда? — полюбопытствовал Адам, но тут же забыл о вопросе, заметив свою драгоценную Джулию и её мать выходящими из лавки Сьювеллов на другой стороне улицы, и, не слушая никаких возражений, поволок знакомиться с ними Натаниэля с Салли.

Девушка, держа Старбака под руку, хихикнула и едва слышно прошептала:

— А он меня не узнал!

— Ещё бы! Но ради Бога, будь осторожна, они очень набожные. — на всякий случай предупредил Старбак, придавая лицу чинное выражение.

Он помог Салли подняться на тротуар, выбросил то, что осталось от сигары, и любезно улыбнулся миссис Гордон и её дочери.