Читаем Медноголовый полностью

— Сейчас ты — нищий. — холодно осадил его Делани, — А за паспорта люди дают умопомрачительные взятки.

Паспорта требовались не только для поездок за пределы Ричмонда, но и в самой столице после наступления темноты. Народ военный и гражданский постоянно толпился в грязной конторе на углу Девятой и Брод-стрит. Старбак же по протекции Делани сам получил там кабинет на третьем этаже, который делил с сержантом по фамилии Кроу. Впрочем, присутствие Старбака «в присутствии» было в равной степени и ненужным, и утомительным. С работой сержант прекрасно справлялся сам, Старбак же убивал время, читая роман Энтони Троллопа, подложенный кем-то из предшественников Натаниэля под сломанную ножку стола, или бомбардируя письмами Адама Фальконера в штаб-квартире армии в Калпепер-Куртхаус, надеясь, что друг (или бывший друг) воспользуется своим гипнотическим влиянием на отца, чтобы восстановить капитана роты «К» на прежнем месте службы. Вскоре, однако, писать Адаму Натаниэль перестал, потому что ответа так и не дождался.

Спустя три недели Старбак обнаружил, что никого не колышет, насколько прилежно он посещает место службы и посещает ли вообще. С того дня в кабинете он стал появляться раз или два в неделю исключительно для того, чтобы засвидетельствовать своё почтение сержанту Кроу, остальное время посвятив столичным соблазнам. А соблазнов хватало, и особую пикантную остроту придавали им слухи о нависшей над городом опасности. Северяне, как болтали, сосредоточили в форте Монро немалые силы, и первая сплетня об их высадке ввергла население Ричмонда в панику. Но день следовал за днём, янки сидели в форте тише воды, ниже травы, и самозваные уличные стратеги стали утверждать, что форт Монро — перевалочный пункт для войск, предназначенных усилить федеральный гарнизон на Роаноке.

Бельведер Делани, с которым теперь часто обедал Старбак, только презрительно фыркал:

— Ну да, Роанок, как же! Нет, мой милый Старбак, их цель — Ричмонд. Один стремительный наскок, — и всему этому недоразумению конец! И мы все военнопленные! — перспектива перейти в разряд военнопленных его скорее развлекла, чем огорчила, — Столоваться хуже, во всяком случае, нам не грозит. Вообще, я заметил, что война прежде всего отражается на том, что именуется «предметами роскоши», а по сути является тем, ради чего стоит жить. Половина таких вещей стала просто недоступна, а вторая половина разорительно дорога. Это говядина омерзительна на вкус, не правда ли?

— Всё лучше, чем солонина.

— Ах, да, я и забыл, что ты привык к простой пище на ваших армейских пикниках. Наверное, мне тоже полезно было бы услышать хоть разок свист пуль, пока война не закончилась? Думаю, это сделало бы мои будущие мемуары проникновеннее. — Делани улыбнулся во все тридцать два зуба.

Он не был чужд мелкого тщеславия, гордясь своими зубами, целыми, без единого пятнышка, и дивной белизны. Старбак познакомился с Делани год назад, когда судьба забросила его на Юг, и между ними завязалась некое опасливое подобие дружбы. Делани забавляло, что сын преподобного Элиаля сражается за Юг, тем не менее, его приязнь к Натаниэлю далеко выходила за рамки обычного любопытства. Старбаку же нравилось в адвокате готовность придти на помощь, а, кроме того, северянин отчаянно нуждался в дружбе таких людей, как Делани или Бёрд, ибо видел в них счастливчиков, не приковывающих, как его отец, себя и других к прокрустову ложу суровой непрощающей веры: Делани и Бёрд, как думалось Старбаку, свободны от мнения окружающих, и порой (особенно в обществе Делани) Натаниэль дерзал надеяться, что и сам умён достаточно, чтобы однажды освободиться от гнетущего его чувства вины. Старбак знал, что Делани, при всём его внешнем добродушии, хитёр и безжалостен. Без этих двух качеств он не преуспел на избранном им поприще торговли тем, что сам называл двумя предметами первой необходимости для воина: оружием и женщинами.

— Говорят, будто пули именно свистят. Это так? — Делани снял очки и тщательно протирал линзы носовым платком.

— Да.

— В какой тональности?

— Никогда не обращал внимания.

— Интересно, а, может, по-разному летящие пули и звучат, как разные ноты? Умелые стрелок мог бы пулями высвистеть целую мелодию. — пофантазировал вслух адвокат и пропел начальную строчку популярной в Ричмонде минувшей зимой песенки, — «Чего же медлишь ты, Рохля-Джордж?» Хотя он больше не медлит, да? Как считаешь, всё решится на полуострове?

— Если решится, — сказал Старбак, — то я хочу быть там.

— Ты неумно кровожаден, Нат. — Делани выудил из тарелки кусок хряща и показал Старбаку, — Вот что приходится есть. Слава Богу, у меня хотя бы дома есть, чем порадовать желудок.

Он отодвинул тарелку. Они обедали в ресторане отеля «Спотсвуд-Хаус». Натаниэль покончил со своей порцией, достал пачку чистых паспортных бланков и толкнул к адвокату.

— Отлично. — Делани прибрал бланки, — Так, должен я тебе четыре сотни долларов.

— Сколько? — изумился Старбак.