Читаем Медноголовый полностью

Дорога пошла на подъём. Впереди, на гребне примерно в километре от роты «К» дымили бивуачные костры. В незаметно опускающихся на землю сумерках они казались особенно яркими. На гребне арьергарду предстояло ночевать под прикрытием ручья и двух батарей пушек. Легион уже добрался до лагеря, лишь рота Старбака отстала из-за показательной расправы с Ивзом и перестрелки с янки.

— Ночлег и отдых в двух шагах. — облегчённо возвестил Бёрд.

— Слава Богу. — лямка винтовки натёрла Старбаку плечо, он промок и продрог до костей, и отдых у костра был чем-то блаженным, вроде вознесения живым в рай.

— Это не Мерфи ли? — вгляделся Бёрд сквозь штриховку промозглого дождика во всадника, скачущего навстречу роте.

— Похоже, Мерфи. — Бёрд помахал рукой, привлекая внимание ирландца.

Мерфи, искусный наездник, в туче брызг миновал неглубокий брод и спустя пару мгновений осадил коня перед Бёрдом:

— В лагере вас ждёт-не дождётся некий господинчик, Бёрд. Топочет ногами, разоряется: требует, чтобы вы опрометью бежали к нему.

— Этому господинчику звание-то позволяет «требовать» меня к себе?

— Сдаётся мне, что позволяет, Бёрд. — конь плясал под Мерфи, заляпывая грязью Бёрду брюки, — Свинъярд, так его звать. Полковник Гриффин Свинъярд.

— Первый раз слышу о таком. Хотя… — майор улыбнулся, — Была такая семья работорговцев Свинъярдов. Мой отец всегда говорил, что от их занятия попахивает тем же, чем несёт от их фамилии, и завещал никогда не становиться ни от одного Свинъярда с подветренной стороны. Как от него попахивало, Мерфи?

— Не хуже, чем от вас или от меня. Поторопитесь, Бёрд.

— Свинъярд перебьётся. Подождёт.

— Не перебьётся, Бёрд. — досадливо мотнул головой ирландец, — У него приказы для нас. Переводят в другую бригаду.

— О, Господи, нет. — помрачнел Бёрд и спросил, заранее страшась ответа, — Фальконер?

Мерфи кивнул:

— Увы, да, Бёрд. Сам Фальконер не прибыл, прислал заместителя, этого Свинъярда.

Мерфи вздохнул и повернулся к Старбаку:

— Тебя он тоже хочет видеть, Нат.

Старбак выругался. Но, ругайся-не ругайся, делать было нечего. Вашингтон Фальконер получил заветную бригаду, и вернул себе свой Легион.

И призрак мнимого поражения, преследовавший их весь день, вдруг обернулся крахом настоящим.

Группа мужчин, частью в мундирах, частью в штатском, медленно шла вдоль линии брошенных укреплений севернее станции Манассас. День заканчивался, и тусклый его свет, обнажавший всё убожество залитого водой мира, иссякал. Горожане отчуждённо пялились на оккупантов-янки, которые были первыми неподконвойными северянами в Манассасе с начала войны. Горстка свободных чернокожих встретила северян приветливее, угощала кукурузными лепёшками, но тайком от белых горожан, отдавая себе отчёт, что переменчивая военная фортуна завтра может улыбнуться Конфедерации, и тогда их лепёшки выйдут им боком.

Но сейчас федеральная армия заняла железнодорожную станцию, и командир этой армии осматривал оставленные конфедератами оборонительные сооружения. Генерал-майор МакКлеллан был приземистым коротышкой с пухлыми мальчишескими щеками. Ему исполнилось тридцать пять лет, и он держался важно и насуплено, тщётно надеясь, что это компенсирует его молодость и миниатюрность стати. С той же целью генерал отрастил усы. С той же целью и с тем же результатом.

Джордж Бринтон МакКлеллан в Вест-Пойнте дружил с будущими генералами Конфедерации Эмброузом Хиллом и Джебом Стюартом, а по жизни был везунчиком и любимцем прессы. Данное газетчиками прозвище «юный Наполеон» очень ему нравилось, и на множестве фото он запечатлён в характерной наполеоновской позе. Слева направо: «юный Наполеон» в думах; «юный Наполеон» с супругой (не Жозефиной); «юный Наполеон» с боевым соратником (за неимением битого Суворовым маршала МакДональда с битым южанами генералом МакДауэллом)

Сейчас генерал сосредоточенно вперился взглядом в «квакерскую пушку». От станции влажно тянуло гарью. Генерал молчал. Офицеры его штаба тоже хранили благоговейное молчание. Игра в молчанку, наконец, надоела одному из высокопоставленных штатских:

— Это бревно, генерал. — пояснил он с иронией, — Так у нас в Иллинойсе именуют срубленный ствол дерева.

Генерал-майор Джордж Бринтон МакКлеллан, не снизойдя до ответа, двинулся к следующей мокрой чёрной деревяшке. По пути он внимательно смотрел под ноги, обходя глубокие лужи, могущие испачкать его надраенные до зеркального блеска сапоги. Второе бревно генерал подверг столь же пристальному рассматриванию. На жерле поддельной пушки шаловливые ручонки неизвестного южанина вырезали три слова: «Ух ты, да?»