Читаем Мечты о полете полностью

Я возвращаюсь к растяжке, обдумывая его слова. Почему я не подумала об этом? В этом есть смысл. Я никогда не сражалась без вуали, поэтому сокрытие эмоций никогда не было проблемой.

Моё сердце начинает колотиться, когда раздаётся предупредительный колокол. Как обычно, я иду вокруг Клеток к двери, проходя мимо скамейки Трюкача. Его люди окликают меня. Не в унизительной форме — дружелюбно. Перед ними стоит Грех. Он кланяется и жестом приглашает меня войти первой.

— После тебя, Принцесса.

— Не могу дождаться, когда увижу это!

Я качаю головой в сторону Трюкача, который гогочет от радости.

Мы входим в яму бок о бок. Последние несколько боёв толпа скандировала моё имя, но сегодня имя Греха звучит громче.

— Ты сражаешься со знаменитостью, — говорит он, проводя пальцем по середине груди.

— Так поэтому все женщины ходят в твою комнату? — спрашиваю я.

— Нет, потому что я самый красивый экземпляр, который ты когда-либо видела. И самый искусный, — он вздёргивает брови в моём направлении.

Я качаю головой, стараясь не улыбаться.

Я цепляюсь за концентрацию, и она быстро приходит. Звонит колокол. Этот бой отличается от других. Мы кружим вокруг друг друга. Его взгляд скользит по моему телу. Он пытается вывести меня из себя. Толпа смеётся вместе с ним.

Я дистанцировалась от своих эмоций. Я оставила их позади.

Он подходит ближе. Я улыбаюсь ему и делаю выпад вперёд, целясь ложным ударом в его голову. Он делает движение, блокируя удар. Я предвижу это, и мой настоящий удар летит к его промежности. Он успевает поймать мою ногу до того, как она коснётся его.

Мне нужно вырваться из его захвата. Я отталкиваюсь свободной ногой и бью его коленом в лицо, затем отталкиваюсь от его груди и переворачиваюсь на спину. Грех шатается, кровь течёт из его носа. Он опускает руку и, к моему удивлению, улыбается. Я вижу, как по его лицу пробегает первая искренняя эмоция. Интрига, предвкушение. И снова я не льщу себе, думая, что его интересую лично я. Я знаю, потому что его выражение лица отражает моё собственное.

Мы ухмыляемся друг другу.

Он летит на меня, и мы сталкиваемся. Я блокирую его выпады и удары, принимая удары на свои предплечья. Позже они будут чёрно-синими. Сейчас я их совсем не чувствую. Один из его ударов отскакивает от моей челюсти. Я зацепляюсь ногой за его ногу, но Грех отходит раньше, чем я успеваю завершить комбинацию. Вместо этого я наношу апперкот.

Мы расходимся и снова кружим. Я уже собираюсь сменить направление, когда он делает то же самое. Затем я вспоминаю слова Шквала. Я позволяю своему взгляду упасть туда, куда собираюсь двигаться, прежде чем делаю шаг. Грех предугадывает мои движения.

Я проверяю, права ли я, переводя взгляд влево. Он смещается вправо, чтобы парировать моё предполагаемое движение. Я сохраняю спокойное выражение лица, но внутри я смеюсь. Попался.

Пока я ликую, концентрация на секунду ослабевает. Этого достаточно, чтобы он бросился на меня. У меня нет времени на раздумья. Моё тело реагирует инстинктивно. Я уворачиваюсь от его длинной руки и взлетаю ему на плечи, обхватывая ногами его шею. Я бросаю свой вес, и Грех падает на землю. Я перекатываюсь, намереваясь вырваться, но он хватает меня за ногу, и в мгновение ока я оказываюсь прижатой. Он ухмыляется, глядя на меня сверху, пока я пытаюсь вырваться из захвата.

— Теперь ты там, где я хочу, маленький Морозец.

Я перестаю бороться.

— Правда?

Его хватка несокрушима для человека моей комплекции, но я не проиграю этот бой. Я бросаю на него взгляд, который видела у шлюхи, и поднимаю голову, решив поцеловать его. Мои губы касаются его губ. У меня нет времени анализировать это, но на каком-то уровне я знаю, что это не те ощущения, которые были с Кедриком. Приятно, но в поцелуе нет ничего, кроме влечения.

Грех моргает и ослабляет хватку. Я представляю, что никто ещё не пытался сделать это с ним в яме. Толпа кричит. Я бью ладонью под его нос и слышу удовлетворительный хруст. Когда Грех пытается увернуться в сторону пустого пространства, моё колено соприкасается с чувствительной зоной между его ног.

Он падает на землю, и мужчины на трибунах сочувственно стонут. Я жду, пока он встанет. Когда встаёт, он не ухмыляется.

А я — да.

Я бросаю взгляд на его левую ногу, затем бросаюсь на него, намеренно снова устремляя взгляд влево. Конечно, в последнюю секунду перед ударом он поворачивается так, что его левый бок оказывается в стороне от меня.

Я отбиваю его правую ногу, и он падает на землю, раскинув ноги. Я наношу ему удар правой, пока он сидит, сопровождая удар полным весом своего тела, поворачивая заднюю ногу так, чтобы увеличить силу удара.

Гнев ухмыляется мне, когда я прохожу мимо него. Полагаю, он счастлив, что он больше не единственный мужчина в казармах Трюкача, избитый женщиной. Остальные, думаю, немного шокированы. По правде говоря, я тоже. Поединок был сложный. Он бы не попался дважды на мой обман. Тем не менее, я подмигиваю мужчинам, проходя мимо. Пусть думают, что я более умелая.