Читаем Мечты о полете полностью

Я поворачиваюсь, Блейн останавливается прямо передо мной, задрав свой маслянистый нос. Хейла с ним больше нет. Я проверяю окружающую территорию. Меня окружают люди Трюкача.

Я выпячиваю левое бедро, скрещивая руки.

— Это я. Кто спрашивает?

Кристал ёрзает рядом со мной.

Блейн поднимает брови и ещё раз осматривает меня.

— Ты? — его тон покровительственный. Сомневающийся.

— У тебя с этим проблемы, старик? — рычу я, пододвигаясь ближе.

Он прищуривает глаза.

— Ты знаешь, с кем разговариваешь?

Знаю, что делает моё следующее замечание ещё более забавным.

— С жирным ублюдком с палкой в заднице? — спрашиваю я.

Спасибо, Алзона, за столь яркие ругательства.

— Тебе стоит знать, что я один из советников Короля.

Я фыркаю. Чёртов лжец.

— Серьёзно? А почему королевский советник находится в Шестом Секторе? Кажется, Королю ты больше не нужен.

Люди Трюкача поочередно смотрят, то на прячущуюся Алзону, то на меня, притворяющуюся ею. Они ничего не говорят.

Краем глаза я вижу её ноги, торчащие из конца скамейки. Соблазн взглянуть непреодолим.

— Я провожу тур, — говорит он, фыркая.

Его черты лица складываются в жёсткие линии.

Я хлопаю его по плечу, подмигивая ему со знанием дела.

— Конечно, старик, конечно, — я прохожу мимо него. — Кристал!

Я щёлкаю пальцами. Она бежит за мной. Мы возвращаемся на нашу скамейку, и после нескольких напряжённых минут мимо проносится Блейн. Я игнорирую его яростный взгляд, направленный в мою сторону.

— Лёд, — шепчу я, — проследи за ним. Убедись, что он ушёл.

Он странно смотрит на меня, но соскальзывает со скамейки, чтобы выполнить мою просьбу.

Алзона, спотыкаясь, возвращается к нашей скамейке, всё ещё бледная. Кристал сжимает её руку. Обычно властная хозяйка казармы смотрит на меня свысока, выражение её лица невозможно прочитать. Я не задаю вопросов, она сама мне расскажет, если захочет. Хотя я очень сомневаюсь, что она захочет. Но это не значит, что я не попробую разобраться сама.

Лёд проскальзывает обратно.

— Он не ушёл. Он сидит тремя уровнями выше.

Я смотрю наверх, но он вне поля зрения. Я гадаю, кто с ним.

Я жду от Алзоны решения, пока не понимаю, что она до сих пор в шоке.

— Тебе нужно отсюда выбраться? — спрашиваю я.

Она кивает. Я быстро собираюсь с мыслями. Алзона только что договорилась о моём бое, так что я не могу уйти. Если Блейн останется, чтобы посмотреть мой бой, он поймёт, что я не Алзона.

— Осколок, Лавина, Вьюга, Шквал, подойдите.

Мужчины наблюдали за происходящим во время разминки. Я встречаю взгляд Осколка, а затем поднимаю глаза на Лавину.

— Алзона уходит, — говорю я. — Осколок, думаю, будет лучше, если ты возьмёшь на себя организацию остальных боёв.

Осколок кивает.

— Лёд, отведи Алзону и Кристал обратно к Трюкачу. Не дай этому мужчине увидеть их на выходе.

Лёд прыгает вверх и вниз, глаза сверкают. Сейчас он в самом активном состоянии, в каком я его видела.

— Так сгодится?

Я бросаю торопливый взгляд на Алзону. Она просто ещё раз кивает. Её смиренное поведение меня беспокоит. Обычно она такая сильная. Что сделал Блейн, чтобы заставить её так бояться?

— Остальные будут драться и стараться вести себя нормально, насколько это возможно. Если кто-нибудь спросит, Алзона была больна.

Если нам повезёт, Блейн уйдёт раньше, чем узнает правду.

Алзона, Кристал и Лёд уходят, а остальные пытаются вернуться к обычному порядку вещей.

— Наконец-то, — говорит Вьюга. — Мы можем выбрать свои матчи.

Осколок бросает на него язвительный взгляд.

— Ошибаешься. Я могу их выбрать.

Я оставляю им их работу, а сама начинаю разминку. Отсутствие Алзоны не проходит незамеченным. Со скамьи Трюкача было брошено несколько заинтересованных взглядов, когда Осколок начал договариваться о наших поединках.

Осколок подходит после разговора с Трюкачом.

— Сомневаюсь, что ты обрадуешься, но я хочу, чтобы ты заранее знала, что это была договорённость Алзоны, и этот соперник близок к твоему уровню. Если ты будешь сосредоточена, ты победишь.

Я прищуриваю глаза и жду.

— Грех.

— Нет!

Я задыхаюсь, замахиваюсь на него, хотя это не его рук дело. Он отпрыгивает.

— Через два боя.

Я продолжаю растягиваться, пыхтя. В моём животе зародилось беспокойство. Грех постоянно шутит, но я видела его в яме. Он смертельно опасный противник. И мне не совсем комфортно находиться в непосредственной близости от него. Одно дело — смеяться над его шутками и заигрывании с другой скамейки. Другое дело, когда мы соприкасаемся кожей.

Начинается следующий бой. Я пробегаюсь по своей стартовой стратегии, зная, что, скорее всего, мне придётся адаптировать её в ходе боя. Я могу быть уверена, он сделает то же самое.

— Твоё лицо, — раздается мягкий голос позади меня.

Я поворачиваюсь к Шквалу, который занимается растяжкой.

— Что? — спрашиваю я и наблюдаю, как он краснеет.

С тех пор как я поцеловала его в щёку, стало ещё хуже.

— Твоё лицо выдает тебя, — говорит он. — Ты показываешь, что собираешься делать. Это то о чём ранее говорил Осколок. Он использует это, чтобы предугадать твои движения. Остальные из нас не настолько быстры, чтобы это имело значение. Но не Грех. И я уверен, он знает, что ты это сделаешь.