Читаем Меченый Маршал полностью

Тем временем, к ним пробился сквозь толпу тамплиер в сержантском плаще. Рассыпавшись в извинениях за то, что заставил высокочтимых братьев ждать, он взялся решать все портовые проблемы, а Дмитрия попросил немедленно проследовать в Тампль, где его ожидал великий магистр.

Гийом Де Боже состоял через двоюродную сестру в родстве с домом Капетингов, но несмотря на высокое покровительство, прошел всю служебную лестницу от простого брата-рыцаря, и дослужился до высшего в ордене поста.

Обменявшись братским поцелуем, мессир Гийом де Боже, давно привыкший к внешности маршала, принял у Дмитрия почту, и погрузился в чтение, которое прерывалось только вскрытием печатей очередного пакета. Ознакомившись с корреспонденцией, и не обнаружив ничего такого, что бы потребовало немедленных действий, мессир Гийом отпустил Дмитрия, который имел дела в городе, предупредив, что после обедни просит его принять участие в важном заседании городского совета.

Дмитрий вернулся в порт, понаблюдал за тем, как Ставрос, оглашая воплями рейд, ухитряется одновременно подгонять носильщиков, которые, затаскивают на галеру мешки, торговаться с давешним сарацинским купцом, и огрызаться в сторону двух венецианцев. Почтенные негоцианты республики Святого Марка, из-под носа у которых он увел партию фиников, не желали связываться с тамплиерами, и издали переругивались с братом драпиарием.

«Еще одной легендой про корысть и богатство ордена станет больше» — подумал Дмитрий, направляя коня в сторону ворот святого Антония, где, согласно городскому уложению, эту неделю нес службу подчиненный ему эскадрон.

С великим магистром они встретились по дороге и, как положено лицам их звания, въехали в ворота замка Марии Антиохийской, который служил резиденцией правителей Иерусалимского королевства, верхом. Во дворе и на парадной лестнице прогуливались члены государственного совета, многих из которых Дмитрий знал лично.

Он поклоном поприветствовал великого магистра госпитальеров Жана де Виллье и его маршала, Метью де Клермона, и был удостоен благословения патриарха Иерусалима — почтенного Николая. Преподобный Бернар, епископ недавно потерянного Тира, прошествовал мимо, не удостоив его внимания.

Дождавшись приезда маршала ордена Храма, Пьера де Севри, де Боже кивком головы пригласил Дмитрия проследовать за ним в зал. Там ожидали магистр тевтонского ордена вместе с командором братства Меча, а также магистр ордена святого Лазаря, голова которого по причине проказы была скрыта шлемом.

В дальнем углу вполголоса беседовали синьор Тира, и представитель английского короля и по совместительству глава крестоносного братства святого Фомы Акрского, командир отряда англичан Отто де Грандисон. Чуть позже к ним присоединился представитель французского короля, сенешаль Жан де Гралли.

Последними прибыли венецианский бальи и пизанский консул в сопровождении адмирала республики св. Марка, сына дожа, Джакомо Тьеполо, и командир небольшой эскадры, которую прислал папа Николай IV, ломбардец Роже де Тодини.

Правителем города считался коннетабль Иерусалимского королевства Амори де Лузиньян, семнадцатилетний брат кипрского короля Генриха II, но занимавшие в городе целые кварталы венецианцы, пизанцы, рыцарские ордена и патриарх ему не подчинялись.

Войдя в зал последним, коннетабль пригласил присутствующих занять свои места за столом, где по традиции были приготовлены вина, напитки, фрукты и восточные сласти. После того, как стража плотно затворила двери большого зала заседаний, коннетабль открыл совет.

— Господа, — произнес Амори де Лузиньян, — всем вам известно, что несколько дней назад султан Калаун прислал нам письмо с требованием казнить виновных в давешних погромах. Бальи Акры, который вел следствие, доложит вам обстоятельства дела.

Поднявшийся с места бальи, отвечавший за порядок в многонациональном торговом городе, поднял к глазам пергамент и бесцветным голосом зачитал: «В прошлом году по высочайшему повелению его святейшества, в Акру прибыли принявшие крест уроженцы Ломбардии и окрестностей Рима, числом шестнадцать сотен. По словам их капитана, они ехали сражаться за Гроб Господень, а прибыв на Святую Землю увидели, что местные христиане предательски сожительствуют здесь с неверными. Впрочем, — бальи поднял глаза над пергаментом и обвел взглядом присутствующих, — как известно, это обычная формулировка, которой пользуются в Заморье новоприбывшие, чтобы оправдать грабежи».